— Ты не убьешь меня? — спросил он.
Краем глаза глядя на Джексона, я достала меч. Тот чуть заметно покачал головой и взглядом показал себе под ноги. Я поняла и очень надеялась, что поняла правильно.
Сбросив с плеча сумку, я сняла куртку и бросила её на кресло. Потом положила на стол меч. Демон ухмыльнулся. Его рука откинулась в замахе, на ладони вспыхнуло синее сияние, и в тот самый момент, когда он кинул шар в меня, я упала на пол, перекатилась демону под ноги и, что было сил, толкнула его в сторону пентаграммы.
Джексон что-то выкрикнул и отпрыгнул прочь, а демон угодил как раз в перекрестье лучей, вырвавшихся из пересечений белых линий. Издав отчаянный вопль, он вспыхнул ярким синим светом и провалился сквозь пол, что, надо полагать, означало в Преисподнюю.
Мы с Джексоном бросились к Эльверу и склонились над ним. Он открыл глаза.
— Что это было? — спросил он.
— Полагаю, энергетический разряд, — ответил Джексон. — Вы успели вовремя. Долго бы я не продержался.
— Что вы с ним сделали? — спросила я, указав на пентаграмму.
— Не я, а вы. Это защитная пентаграмма, а вон те знаки, активизируемые звуком голоса, звучащего внутри, превращают её в капкан, причём, смертоносный. Честно говоря, я не думал, что получится.
— Почему вы не дали мне попробовать мечом?
— Не знаю, мне показалось, что он ждал этого. Может, у него была защита?
— От моего меча?
Я взяла Налорант со стола. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
— А, может, он просто хотел быть убитым? — проговорила я.
— Зачем? — нахмурился Эльвер.
— Девять демонов… — пробормотал Джексон и тяжело опустился на ближайший стул. — Вы убили девять демонов. Существует старое халдейское поверье, что смертный, убивший силой, хитростью или магией девять демонов, обрекает себя на вечную месть Ада. Считается, что он бросил вызов Тьме и потому Тьма этот вызов принимает. Она высылает против него противников одного сильнее другого и, сколько бы ему ни удалось убить, на смену павшему всегда приходит следующий. Тьма не дает своему врагу ни дня передышки и, в конце концов, всегда побеждает.
— Вы хотите сказать, что этот тип покончил собой, чтоб навлечь на меня проклятье? — забеспокоилась я.
— Не исключено. Вскоре узнаем. Если в городе появится сильный демон, значит, так оно и есть.
— Вам неприятно будет это слышать, но, похоже, что и тот, из дымохода, не очень сопротивлялся, — виновато добавил Эльвер.
— Но если вы правы, мне придется сражаться с демонами до конца дней, и каждый раз, когда я убью очередного, будет появляться другой, сильнее прежнего?
— Это только догадка, — Джексон поднял руки. — Хотя, это вполне в их духе.
— Может, вам уехать? — предложил Эльвер.
— Ад вышел в космос, потеряв свой дом на Земле, — возразил Джексон. — Вряд ли это хоть что-то изменит. Мне печально говорить об этом, но, боюсь, что шансов у вас немного. Даже ваших сил не хватит, чтоб уничтожить всех демонов.
— А сколько их?
— Цифры называют разные. Иоган Вейер в шестнадцатом веке утверждал, что их семь миллионов четыреста пять тысяч девятьсот двадцать шесть, небезызвестный Альфонс де Спина полагал, что что-то около ста тридцати трех миллионов… с хвостиком.
— Вы меня ободрили, — усмехнулась я.
Мне хотелось плакать. Или, может быть, лучше проснуться. Но это был не сон. Это была моя жизнь. Хотя сны, надо сказать, были немногим лучше.
Глава 19
Серое небо низко нависло над тёмными крышами города и маленькой площадью, куда её привели несколько стражников. Толпа уже собралась в ожидании казни и теперь с любопытством наблюдала за приготовлениями.
Дженни было холодно. Босые ноги заледенели на сырых камнях мостовой, а ветер, завивающийся в небольшие смерчи, пробирал насквозь, поскольку тонкая рубашка, в которую она была одета, не давала никакого тепла.
Ёжащийся от холода монах торопливо прошептал положенные ему слова и сунул ей крест, который она безропотно поцеловала. Потом в сопровождении двух стражников поднялась на невысокий помост к поставленному вертикально бревну и встала к нему спиной.
Чиновник городского суда простуженным голосом читал приговор, торопясь поскорее закончить с этим делом, заставляющим его торчать на улице в такую промозглую погоду. Стражники цепями приковали Дженни к столбу, а рядом привязали её барашка, который тоже замёрз и жалобно блеял.
Пока её обкладывали хворостом, она робко осматривала толпу, но видела только чужие лица. Зрителей было немного, в основном досужие зеваки, да несколько злобных старушонок, которые грозили ей кулаками и плевали на хворост. Её здесь никто не знал, и никого не интересовало, была ли она ведьмой или нет. Если своим приговором епископ отрёкся от неё и передал светским властям, а те постановили её сжечь, значит, и сомневаться в её виновности незачем.