Дженни не плакала. Ей было жаль барашка. И очень хотелось последний раз увидеть Джулиана, но она была рада, что он не пришёл. Он итак был ранен в самое сердце, к чему ему страдать больше?
Подняв глаза, она вдруг увидела в одном из окон дома напротив бледное лицо той самой дамы. Она сидела у окна и с непроницаемым видом наблюдала за приготовлениями к казни.
— Бог тебе судья… — устало прошептала Дженни и отвела от неё глаза.
Дама тем временем тоже обшаривала взглядом толпу на улице.
— Я не вижу Кратегуса, — заметила она. — Мне бы хотелось, чтоб он был здесь. Для него же было бы лучше присутствовать на казни околдовавшей его ведьмы. Это избавило бы его от подозрений в том, что он стал её сообщником в богопротивных делах.
— Мы нигде не могли его найти, — сообщил Камерон, склонившись к своей госпоже. — Он вернулся вчера вечером, пытался узнать, куда уехал его преосвященство. Потом пошёл в темницу, подкупил стражника и краткое время провёл со своей ведьмой. Потом вернулся к себе и заперся в лаборатории. Больше его никто не видел. В лаборатории его тоже нет.
— Может, всё-таки вызнал, что епископ уехал в аббатство и помчался туда? — она поморщилась. — Он только сделает себе хуже. У него итак много завистников, а заступничество за ведьму окончательно испортит его репутацию.
— Не думаю, что он поехал туда. Ночью ворота были закрыты, и из города никто не выезжал. Он где-то здесь, но где…
— Уже не важно. Он не сможет ничего изменить, — перебила прекрасная леди. — Смотрите.
Она жестом приказала Камерону молчать и взглянула туда, где к куче хвороста, окружившей прикованную к столбу рыжую девушку, направился палач с факелом.
Дженни молча смотрела на него. Она думала, что сейчас нужно молиться Пресвятой Деве Марии, но все слова вылетели у неё из головы. Она только смотрела, как нехотя загорелся совсем рядом отсыревший хворост. Барашек опять жалобно заблеял. Дженни всхлипнула и обратила взгляд в небо.
Толпа на миг замерла. Никто не смотрел на смерчи, снующие по маленькой площади, и на самый большой из них, который по кругу приближался к костру, становясь всё больше. Но вот он вскочил на загоревшуюся вязанку, и она разлетелась в стороны.
Недовольно качая головой, палач с факелом снова двинулся к куче, но вдруг замер, как замерли и зеваки вокруг, и девушка у столба, и леди у окна. Серый смерч уже вырос до высоты в полтора человеческих роста и продолжал раскидывать сложенный хворост, а потом вдруг остановился и опал, открыв взору собравшихся на казнь ужасное чудовище.
Оно было ростом с самого высокого мужчину и сложением напоминало кузнеца, чьи руки и плечи покрыты буграми мускулов. За его спиной были растопырены перепончатые крылья. Вместо человеческих ног — волчьи лапы, а громадные руки заканчивались длинными пальцами с чёрными загнутыми когтями. Большая лысая голова напоминала котёл, острые уши стояли торчком. Лицо было бледным и свирепым с крючковатым, как клюв хищной птицы, носом и оскаленной пастью, из которой торчали клыки. Оно обвело толпу взглядом мрачных глаз, горящих зелёным огнём, и воздело к тучам свои огромные руки. Серое как небо над ним чудовище, казалось, было средоточием холодного сумрака, затопившего город.
— Воздайте хвалу Господу! — хрипло и глумливо прорычал демон и взмахнул руками. С его ладоней разнеслась в стороны мелкая серая пыль, окутавшая всё вокруг.
Люди, вышедшие из оцепенения, бросились врассыпную, но облака серой пыли настигали их. И те, кого они касались, с криком падали на сырые булыжники мостовой и начинали биться в конвульсиях. Их лица и тела покрывали ужасные язвы и в считанные минуты они испускали дух в страшных мучениях.
Ни один человек не ушёл живым с площади. Не спаслась и прекрасная леди, замертво рухнувшая на пол рядом с телом Камерона. И только маленькая рыжая девушка, с ужасом смотревшая на происходившее, осталась невредима.
Когда крики и стоны смолкли, и площадь погрузилась в тишину, усыпанная мёртвыми телами, демон, мрачно взиравший на дело рук своих, обернулся к ней. Одним движением он как паутину разорвал сковывавшие её цепи и замер, глядя на неё зелёными с огненными крапинками глазами.
Слёзы потекли по лицу Дженни. Она смотрела на демона, и один вопрос сорвался с её губ: