— Что-нибудь ещё? — спросил Эльвер, нервно потягивая носом воздух. Его тонкие ноздри возбуждённо трепетали. — Я чувствую запах крови. Человеческой крови.
— Да, — кивнул отец МакЛарен. — Чаша стояла на алтаре. Больше ничего не было. Чаша и капли крови на губах распятого Христа. Ужасное святотатство. Чашу полицейские забрали с собой.
— Я думаю, что вы без труда наведёте здесь порядок, — неуверенно проговорила Лия.
— Нам придется вызывать рабочих с техникой, — произнёс священник. — Не понимаю, как они это сделали. Словно кто-то огромный снял распятие, осторожно перевернул его и повесил обратно. Нам придётся убирать алтарь, свечи. Возможно, даже на время придётся разобрать кафедру. Я уж не говорю о том, что храм осквернён. Нужно будет провести очистительные обряды, а, может быть, епископ и вовсе решит убрать это распятие из храма. А ведь оно висит здесь больше ста лет и многие прихожане верят, что оно излечивает женщин от бесплодия и помогает младенцам от вспучивания живота.
— Печально, — посочувствовал Эльвер. — Мы постараемся узнать, кто это сделал.
Отец МакЛарен кивнул без особого оптимизма.
— Полицейские тоже обещали. Они допросили Тилли, но он, как обычно, нёс бог весть что…
— Кто этот Тилли? — спросила я.
— Нищий калека. Он живёт в сторожке на кладбище, помогает сторожу ухаживать за могилами или сидит на паперти, выпрашивая монетки. Он сумасшедший.
— Мы поговорим с ним, — кивнула я.
Мы направились к выходу, когда я вдруг почувствовала дуновение ветра, пронёсшегося от алтаря к дверям. В нём была чистая и добрая энергия. Я сразу узнала её и обернулась.
— Боже! — воскликнул отец МакЛарен.
Он бы, пожалуй, упал на колени в молитвенном экстазе, но его стеснительность не позволила ему это сделать. Он с восторгом смотрел на блистающий золотом алтарь, над которым сверкало словно покрытое свежим лаком дубовое распятие в своём обычном и пристойном положении. Свечи на алтаре сияли язычками радужного пламени. А вокруг распространялся аромат неведомого здесь фимиама, который, однако, был очень хорошо известен Эльверу, потому что курился в храме Звёздного щита среди множества колонн, где по верованиям масунтов обитало их таинственное божество Крылья Звёздного Дыхания.
Масунт коротко и благоговейно зарычал.
— Чудо! — воскликнул священник. — Вы видели? Это чудо!
— Да, конечно, — пробормотала я, глядя на Фарги, который шёл от алтаря к нам и полы его белого плаща развевал ветер.
Он прошел мимо, и я стрелой выскочила за ним.
— Зачем ты это сделал? — воскликнула я.
— Это не я. Это Крылья, — возразил он. — Мы все решили, что если тут свершилось мрачное чародейство, то почему не может свершиться светлое чудо. Разве это не справедливо?
— Но ведь это не его храм!
— Ты ангел этого Бога, — он указал на собор. — Я — другого. Но мы же помогаем друг другу.
Из дверей выскочили Лия и Эльвер. Масунт был взволнован. Схватив меня за руку, он лихорадочно прошептал:
— Мне кажется, это сделал не Христос…
— А кто? — перебила Лия.
— Есть многое такое, друг Горацио… — пробормотала я. — Пошли искать этого Тилли.
— Что может сказать нам этот сумасшедший? — уточнил Эльвер, быстро возвращаясь к деловому тону.
— Он что-то видел. Это что-то может быть важно для нас.
— О чём вы? — нахмурилась Лия.
— Как вы думаете, чья кровь могла быть в чаше?
— Не знаю.
— Мы знаем только одного человека, чью кровь этой ночью сцедили в чашу, — произнёс Эльвер.
— Разве та чаша не в полиции?
— Вот этого мы не знаем.
Он решительно зашагал к видневшейся вдалеке сторожке, на ходу доставая коммуникатор. Я невольно залюбовалась им. Когда он знал, что делать, он был просто воплощением энергичности. Кроме шуток.
Я шла за ним между могилами, поглядывая на кладбищенские памятники. Они были очень похожи на те, что ещё можно встретить на маленьких кладбищах в старой Европе и на Британских островах.
Когда я подошла к сторожке, Эльвер уже пытался наладить контакт с длинноволосым парнем в чистой, аккуратно залатанной одежде. Но тот смотрел на него, надув губы, и качал головой, что-то бормоча.
— Злая киска, — с трудом разобрала я. — Очень злая киска…
Увидев меня, он вдруг расплылся в улыбке и бодро затараторил:
— Едет святой Георгий на коне, на нём плащ ал… Берегись, дракон! — а потом вдруг взглянул на Фарги и его глаза расширились от восторга: — Спустился с небес Святой Михаил… Берегись, Сатана!