Огонёк исчез, а дверь беззвучно распахнулась. Из проёма лился красноватый свет. Прямо вход в пекло. Оставь надежду всяк сюда входящий. Ворча и чертыхаясь, я вылезла из салона и с удивлением протянула ладонь, выясняя, идёт ли дождь. Он шёл в метре от меня, но надо мной словно кто-то раскрыл зонтик. Умилившись такой заботе, я не торопясь поднялась по мокрым мраморным ступеням и вошла в склеп.
Здесь было довольно мило и просторно. На стенах горели факелы, рядами стояли каменные надгробия, а в конце прохода между ними, в бликах красного огня стоял высокий мужчина в чёрном. Я направилась к нему. Этот переход был для меня слишком долгим и трудным, но он даже не пошевелился, чтоб сократить это расстояние.
Приблизившись, я поняла почему. В углу склепа, возле стены сидели на полу молодой серебристый лев, прикованный к стене цепью и прижавшаяся к нему Лия. Она прикована не была, но естественно не могла бросить Альмера. Масунт рычал и скалил белоснежные клыки, а девушка вцепилась в его синюю гриву, словно боялась, что её оторвут от него и выдворят прочь.
Кратегус мрачно смотрел на меня.
— Я знал, что ты придёшь, — хрипло произнёс он. — Ради других ты готова рискнуть, верно?
— Ага… — я посмотрела на своих друзей. — Что тебе нужно?
— Справедливости, — ответил он и тоже взглянул на них. — Влюблённые… Какая идиллия. Они проникнуты чувством взаимопонимания и самопожертвования. И потому они счастливы.
— По-моему, они не выглядят такими уж счастливыми, — заметила я.
— Это сейчас, потому что я уже приступил к восстановлению справедливости. Почему кто-то счастлив, если несчастлив я? Разве я не имею право на понимание? Разве я не жертвовал собой? Я уже несколько веков горю в Геенне Огненной. Теперь их черёд.
Он протянул к ним руку и сжал кулак. Масунт дёрнулся от судороги, пробежавшей по его телу, и зарычал. Лия со стоном прижалась к нему. Чем сильнее он сжимал поворачивающийся от напряжения кулак, тем громче становились стоны и хриплое рычание зверя.
— Прекрати, — приказала я.
Кратегус, не разжимая пальцев, взглянул на меня.
— Я хочу их смерти. Пусть они умрут от боли. Это справедливо.
Лия закричала, а рычание льва превратилось в хриплый стон.
— Хватит!
Я попыталась схватить его за сжатую в кулак руку, но у меня было слишком мало сил. Я просто уронила свою ладонь на его запястье и вдруг заметила, что он вздрогнул. Его мышцы перестали дрожать от напряжения, и стоны стихли. Лия обессилено упала на гриву Альмера. Кратегус остановившимся взглядом смотрел на мою ладонь, лежащую на его руке.
— Чего ты хочешь? — тихо спросила я.
Он вперил в меня затуманенный взгляд и выдохнул:
— Тебя…
— Это невозможно, — я покачала головой и почувствовала, как он снова напряг руку. — Послушай, — быстро заговорила я. — Ты не понимаешь… Дело не в моём желании. Просто теперь всё иначе. Ты не человек, ты — демон. Я тоже не совсем человек, я — ангел.
— Тогда они умрут, — как-то очень печально и обречённо проговорил он.
— Постой!
Он с надеждой взглянул на меня. Я лихорадочно соображала. Ничего не приходило в голову, никаких гениальных идей и изящных ходов. Но нужно было что-то говорить, и я сказала.
— Предлагаю компромисс. Я позволю тебе находиться рядом со мной, в моём доме. Но ты должен оставить свои демонические штучки. Раз и навсегда!
Ничего глупее и представить себе было невозможно, разве что его согласие на это дурацкое предложение. Он смотрел на Альмера и Лию, а потом перевёл задумчивый взгляд на меня и глухо произнёс:
— Я выбираю подвал.
Глава 38
На следующее утро у меня раскалывалась голова, и очень хотелось думать, что случившееся ночью было дурным сном. Но из подвала доносился какой-то шум, должно быть наш новый квартирант менял обстановку. Я с мрачной тревогой прислушивалась к этим звукам.
Фарги с философской улыбкой поглядывал на голубеющее за окном небо и гладил нервно подрагивавшего Иеремию, устроившегося у него на коленях.
— Это был оригинальный выход из положения, — наконец похвалил меня мой друг. — Молодец. Ты уже продумала план его перевоспитания?
— Издеваешься, — хмуро определила я.