Наблюдая эту картину, Нафиев невольно подумал: «Вот он — излом жизни: в одно и то же время, с одной стороны, убиты безвинные люди, а с другой — буйное веселье, разврат и пошлость. А между ними и находится то, что называется нормальной пристойной жизнью. Но эта середина занимает слишком уж узкую социальную полосу, и чем смутнее время в стране, тем она, как шагреневая кожа, больше сужается». Вдруг вспомнились слова историка Ключевского: «Человек — это величайшая скотина в мире».
Он глубоко вздохнул и направился в здание узла спецсвязи, чтобы принять участие в продолжающемся осмотре места происшествия. А голову свербила мысль: «Уж не пессимистом ли становлюсь. А ведь пессимист — это не реалист, а человек, оторванный от жизни, ибо видит ее только с одной мрачной стороны и не видит никаких положительных перспектив».
В комнате дежурного спецсвязи обнаружили несколько почерневших от гари бутылок из-под водки. На добротных этикетках было начертано: «Петровский завод» и «Русская зима».
Следователь, который вел протокол осмотра места происшествия, бесстрастно заметил:
— А водочку-то самую качественную кушали. Подняли на грудь аж три литра…
— Кстати, где эта водка продается в Казани? — спросил Нафиев. — Эти марки водки, кажется, изготовляются в основном в селе Петровка Сармановского района Татарстана. Не так ли? — И, не ожидая ответа, добавил: — В Казани специализированных магазинов этого завода, насколько мне известно, еще нет. Значит, продают где-нибудь в ресторане этой фирмы. Ведь настоящий хозяин, частник не захочет отдавать чужому дяде одну четверть прибыли за ее реализацию. А?.. Товар-то ходовой.
Следователь Шарафетдинов кивнул головой и медленно проронил:
— Это уж точно… А продается эта чистая святая водица, дурманящая голову, но не ранящая ее болью утром, в ресторане «Тулпар», что на нашем городском ипподроме… Там ее, матушку, продают не только в разлив, но и, как говорят в народе, цельными бутылями да жбанами…
— Вот-вот, — подхватил прокурор города, — оттуда и начнем искать преступников и по этой, так называемой «бутылочной версии». Но это уже у нас не первая версия…
Спустя несколько минут, заместитель прокурора города Кафиль Амиров вместе с нарядом милиции мчался на «Жигулях» на городской ипподром, где у входа его с левой стороны расположился уютный ресторанчик «Тулпар», один из лучших в Казани. Там всегда многолюдно: захаживают сюда и любители лошадиных скачек, чтобы отметить успех своей лошади, на которую поставили, или, напротив, чтобы растворить в вине печаль проигрыша; и высокопоставленные чиновники, и денежные мешки с юными пассиями. К тому же здесь стала выступать восточная знаменитость — танцовщица Венера Ахметшина. И мужики — стар и млад, словно с цепи срывались, бросались танцевать с нею, объясняясь ей в любви. Одним словом, она внесла еще больше огня страстей в стены этого питейно-музыкального заведения.
Конечно, «Тулпар» не был старейшим кабаком из числа тех, которые на Руси начал открывать для опричников Иван Грозный, нарушив «сухой закон» в стране, просуществовавший более ста пятидесяти лет, и тем самым благословивший повсеместную повальную пьянку. Но тем не менее и иностранцы, словно в местную достопримечательность, валили туда валом. Особенно официальные гости.
И в этот вечер в ресторане было полно гуляющего люда. Музыка, шум, гвалт и смех вместе с табачным дымом и ароматом заграничных духов заполонили все пространство, включая предбанник: длинное узкое помещение, где находился бар с богатой коллекцией всевозможных вин и водки. За стойкой стояла миловидная шатенка с карими глазами и ярко накрашенными губами.
Амиров поинтересовался у нее:
— Девушка, а на вынос вы продаете водку?
Барменша скривила в улыбке тонкие губы:
— Да-да. Конечно.
— А часто берут большими партиями? — Амиров сделал паузу и продолжил: — Ну, скажем, по шесть-десять бутылок.
— Некоторые берут целыми ящиками.
— А вы могли бы вспомнить тех, кто за последнюю неделю брали эдак бутылок шесть-семь?.. — спросил зампрокурора, предъявляя барменше свое удостоверение.
Женщина картинно закатила глаза, вытянула губы в трубочку и, немного помолчав, твердо произнесла:
— Могу. У меня хорошая зрительная память. Но в прошедшую неделю таких покупателей было немного. Вот перед Пасхой — машинами, можно сказать, волокли…