Я берусь за дверную ручку и делаю глубокий вдох, не только чтобы успокоиться, но и впитать запах вокруг себя. Это Нейтан. И я не собираюсь лгать. Мне нравится пахнуть, как он.
Когда я выхожу из ванной, другой аромат бьет в мой нос, и рот как по команде наполняется слюной.
Аромат бекона пронизывает большое открытое пространство и практически сбивает меня с ног. Я прикрываю живот рукой, когда подхожу к кухне, стараясь заглушить громкое рычание от голода, который решает поднять голову в этот момент.
Если он пытается соблазнить меня, то это работает.
Нейтан поворачивается от плиты и улыбается через плечо, когда замечает, что я стою у столешницы.
- Я подумал, что сэндвич с беконом и помидорами будет хорошо, но если тебе не нравится…
- Идеально, - и я говорю не только о беконе.
Глава 7
Кади
- Ты, должно быть, устала, - говорит Нейтан, наблюдая за мной через стол.
- Немного, - отвечаю я, доедая последний кусочек бекона, упавший с моего сэндвича.
Обычно я была бы уже в отключке. Сейчас почти одиннадцать, а я должна быть в сознании и одета для утренней смены в четыре утра. Но мое тело восстало против своей обычной рутины. Сидеть так близко к Нейтану, находясь в его квартире, вызывает во мне так много разных эмоций - беспокойство, но комфорт; неуверенность, но безопасность.
Сон – последнее, что у меня на уме. – Жаль, что у нас нет пирога на десерт.
Брови Нейтана взлетают вверх, и я перестаю ковыряться в тарелке, глядя на него.
- Почему ты всегда заказываешь пирог на завтрак? - я спрашиваю потому, что мне всегда было интересно, но никогда не было возможности спросить. Кроме того, я хочу знать о нем больше. Я хочу знать все о нем.
Он пожимает плечами, и на секунду я думаю, что он собирается избежать вопроса, или, может быть, у него нет ответа.
- Я вырос в патронатной семье (п.п. - временное устройство ребенка на попечение семьи). Я не успевал выбрать, что хочу на завтрак, как, впрочем, любое другое блюдо, и у нас не было десерта, - его тон ровный и искренний. Я увидела проблеск уязвимости, но больше ничего.
- Как ты пришел от опеки к этому? – спрашиваю я, чувствуя себя полностью впечатленной и завороженной человеком передо мной.
- Родители усыновили меня, когда мне было четырнадцать. Если бы не они, я бы, наверное, был мертв или в тюрьме.
Мне хочется оспорить его слова, но я видела, что происходило с людьми, которых я знала.
- А что насчет тебя? - спрашивает он. - Где твои родители? Откуда ты?
А что насчет меня? Это хороший вопрос... или скучный.
- На самом деле, особо нечего рассказывать. Девочка из маленького городка, которая не могла дождаться, чтобы убраться оттуда. Мой отец работал в авторемонтной мастерской всю свою жизнь, с трудом сводя концы с концами. Он и до сих пор там пашет. Моя мама живет с мужем номер восемь. Я не видела ее десять лет.
- Итак, ты переехала в город сама?
- Ага. Через неделю после окончания школы я собрала два чемодана и ящик с книгами и отправилась вместе со своим двоюродным братом, который ехал Калифорнию, - я сухо смеюсь, качая головой. - У меня была тысяча долларов на счету, и я думала, что весь мир у моих ног.
- Что потом? - спрашивает он, слегка мне улыбаясь.
- Я устроилась на работу в забегаловку на второй день моего пребывания здесь. Девушка только что уволилась, и Мак был в отчаянии, рискнув дать шанс незнакомке. Я попыталась поступить в колледж, но в итоге продула те крохи денег, что сэкономила, и была вынуждена уйти.
Он кивает.
- Иногда все, что нам нужно в жизни - чтобы кто-то поверил в нас.
- Ты говоришь как один из тех вдохновляющих плакатов.
Он смеется, лучики морщинок расходятся в уголках его глаз, и это прекрасно. Он прекрасен.
Когда он снова смотрит на меня, его лицо становится серьезным.
Я начинаю ерзать, чувствуя тяжесть его взгляда. Поэтому вместо того, чтобы сидеть перед ним, чувствуя себя неловко, я беру свою пустую тарелку, а затем его, занимая себя чем-нибудь полезным.