И то и другое не хорошо, но я восхищаюсь ее трудолюбием и тем, что она гордится собой и своей работой, что не упускает любую возможность, которую ей дают. Я чертовски люблю это. Это так восхитительно и привлекательно, что заставляет меня хотеть ее сейчас даже больше, чем когда-либо.
- Я останусь с тобой. И если случайно боги пирогов снизойдут к тебе и позволят закончить чуть пораньше, я отвезу тебя к себе, чтобы ты смогла поспать несколько часов, а утром отвезу обратно. Как это звучит?
Небольшая улыбка растягивает губы Кади, прежде чем она подходит ко мне и нежно целует в щеку.
- Мне нравится это.
- Спасибо, - я притягиваю ее к себе.
- За что? - спрашивает она, немного отстранившись.
- За то, что не сопротивляешься. – Я люблю сильную и выносливую Кади, мне так же нравится, что она начинает немного сбавлять обороты и позволяет мне что-то делать для нее.
Она смеется, глядя в сторону.
- Ну, иногда я устаю бороться.
- Так, может быть, сейчас хорошее время, чтобы дать тебе это? - я протягиваю ей пакет, который принес с собой.
- Что это?
- Телефон. Тебе он нужен. Я должен иметь возможность с тобой связаться.
- Я не могу позволить себе ежемесячную оплату телефона, и прежде чем ты даже начнешь, ты не будешь платить за это.
- Ну, я уже зарядил его минутами, и когда они, в конце концов, закончатся, ты можешь купить больше, сколько сможешь себе позволить. Таким образом, нет никакого контракта или обязательства.
Я загрузил его на тысячу минут – это, наверное, больше, чем она когда-нибудь использует, но она не должна об этом знать. Кади задумывается на мгновение, нахмурив брови, пока пытается решить, будет ли она спорить или же просто примет этот чертов телефон. Я смотрю и жду.
- Ладно, - наконец говорит она. - ЛуЭнн давно пытается убедить меня приобрести телефон, так что это сделает ее счастливой.
- Хорошо. Я рад, что могу сделать ЛуЭнн счастливой, - дразню я, сжимая бедра Кади чуть сильнее.
- Хорошо, - она отталкивает меня и идет назад к прилавку, заставленному чашками с начинками, тестом и мукой. Это рай для любителей пирогов.
- Я должна вернуться к работе. Особенно сейчас, когда ты здесь, и я буду чувствовать себя ужасно, если ты останешься здесь дольше, чем необходимо.
- Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке.
- Могу я подсластить для тебя сделку кусочком кокосового пирога со сливками, который испекла сегодня? У нас осталось пару кусочков после ужина.
- Мне не следует есть так поздно ночью, но я не могу отказаться от твоего пирога.
- О, пожалуйста, - усмехается она, качая головой, и идет к большому холодильнику. - Тебе не нужно беспокоиться о маленьком кусочке пирога.
- Ты ошибаешься, - признаюсь я. – С тех пор как я начал приезжать сюда, мне пришлось добавить дополнительные пять миль к моей ежедневной пробежке.
- Мне попросить прощения? - спрашивает она, улыбаясь, когда подходит и кладет кусочек кокосового пирога и вилку передо мной.
- Не сто́ит. Я с удовольствием пробегу сто миль, если смогу наслаждаться таким лакомством каждый день.
Кади облизывает губы, когда смотрит, как я делаю первый укус и стону от удовольствия. На самом деле я не очень люблю кокос, но этот пирог - кусочек неба.
- Хорошо, ну, я буду здесь... печь пироги, - бормочет она, ее глаза все еще на моих губах.
- А я буду здесь… смотреть.
- Верно, - она нервно смеется, но приступает к выпечке. А я делаю то, что сказал, беру стул, сажусь и смотрю.
То, как Кади печет, должно быть телевизионным шоу. Я бы заплатил хорошие деньги за это. Но у меня должны быть эксклюзивные права. Я не хочу делить ее с кем-то еще. Она вся моя.
Ее методика движений - смешивание, раскатывание, заполнение - убаюкивает меня в полубессознательное состояние. Прежде чем осознаю, мои веки тяжелеют, и я, вероятно, засыпаю, облокотившись на стойку, потому что следующее, что я вижу, открыв глаза, как красивое лицо Кади постепенно входит в фокус.
- Нейтан? – тихо зовет она.
- Да, - я откашливаюсь. – Прости, я, наверное, заснул.
- Да, но не извиняйся. Я думаю, что заснула стоя минуту назад, - она хихикает, приглаживая волосы за ухо. - Я просто хотела сказать, что осталось две минуты, и последние четыре пирога будут готовы, а потом мы можем уйти.