- Держи, милый.
- Спасибо.
- Мне жаль сообщить, что сегодня утром у нас нет пирога.
- Что?
Она смеется, и если не ошибаюсь, немного нервно.
- Да, пирога нет.
- Почему? - я уверен, что звучу требовательно и отчаянно, но ничего не могу с собой поделать.
- Ее здесь нет, - говорит она медленно и низко, как будто утешает поранившегося ребенка.
Мое сердце, которое рухнуло в желудок, теперь валяется у моих ног.
- Почему?
ЛуЭнн делает глубокий вздох и сканирует закусочную в поисках не знаю чего. Она чешет голову карандашом, а затем засовывает его в пучок на затылке. Опираясь на стол, она понижает свой голос до шепота.
- Ее мать умирает. Я не должна говорить тебе, но я знаю, что ты пришел, чтобы увидеть ее. И если бы она была здесь, я думаю, она хотела бы тебя увидеть. Поэтому сейчас я прислушаюсь к своему инстинкту и в любом случае все тебе расскажу. - Ее слова прерывистые и торопливые. - Слушай, я видела вас вместе, и ты был добр к ней. Кади испугалась. Но разве можно ее винить? Она не знает, что делать с таким парнем, как ты. Ты был как фантазия, и она боялась, что ты разобьешь ей сердце.
Она продолжает болтать, но я не останавливаю ее, потому что она говорит о Кади и свободно дает мне информацию, за которую я бы дорого заплатил.
- Поэтому, конечно, Кади убежала. Она до сих пор убегает. Ну, не домой. Она села в автобус, идущий туда. Но она все еще бежит от своего чувства к тебе. Так что, я думаю, ты еще не опоздал. Если хочешь доказать, что ты больше, чем просто хорош в постели, и это не какой-то чертов проект, о котором она говорила, то, я думаю, у тебя есть шанс.
- Проект? – с каждым упоминанием я ненавижу это слово все больше и больше. - Она тебе тоже это сказала?
- Да, что-то про бывшую девушку, поведавшую ей о тебе и о проектах, которые ты бросаешь после завершения. Она не хотела оставаться и проверять правда ли это.
- Кади никогда не была проектом, - бормочу я, вцепившись в салфетку, чтобы не пробить стол кулаком.
- Я-то это знаю, но тебе придется потрудиться, чтобы убедить Кади. Она упрямая. Она должна быть такой, потому что те немногие люди, которых эта девушка впустила в свою жизнь, стали полным разочарованием. Из-за этого она может быть крепким орешком.
- Что значит - ее мать умирает? - Вот что меня больше всего волнует на данный момент. Я знаю, что все остальное, сказанное ЛуЭнн, правда. О Кади и ее прошлом. Но мне нужно знать о ее матери.
- Кади придется сказать тебе об этом. Все, что я знаю - она взяла выходные.
Я вздыхаю, зная, что должен быть благодарен за информацию, которую ЛуЭнн дала мне, и не испытывать судьбу.
- Спасибо, ЛуЭнн.
Она улыбается, выпрямляется и приглаживает волосы. Я замечаю, что легкий оттенок розового появляется на ее щеках, когда она прочищает горло.
- Я действительно сказала слишком много. Это не мое дело, но Кади - моя девочка, и я хочу только лучшего для нее.
- Я очень тебе благодарен, правда.
Я до сих пор не рад, что Кади уехала, но это такое облегчение - знать, что ее отсутствие не имеет ничего общего со мной.
- Не за что. Но могли бы мы сохранить это разговор между нами?
- Конечно.
- Тебе что-нибудь нужно?
- Нет.
Нужно. Мне нужна Кади. Но поговорить с ЛуЭнн – вернее, послушать ЛуЭнн - было более чем полезно.
Это дает мне надежду.
Надежду на то, что у нас с Кади еще есть шанс быть вместе.
После ухода ЛуЭнн я оставляю хорошие чаевые рядом с недопитой чашкой кофе, выхожу из закусочной и иду вниз по тротуару, на ходу доставая свой телефон.
Мои пальцы не могут набрать номер Кади достаточно быстро. До сегодняшнего дня я думал, что звонить ей бесполезно, но теперь не могу себя остановить. Мне нужно знать, что с ней все хорошо, и поскольку я не могу увидеть ее сейчас, услышать ее голос будет отличной альтернативой.
Телефон звонит с полдюжины раз или больше, а затем автоматический голос сообщает мне, что у человека, которого я пытаюсь вызвать, нет голосовой почты. Конечно, у нее нет. Мы говорим о Кади. У нее даже не было телефона, пока я не дал ей тот, на который сейчас звоню.
Что, если она оставила его в своей квартире?