Джордж постучал, и когда дверь открылась, ему сразу стало ясно, что утренние неприятности продолжаются. Одного взгляда, брошенного на появившуюся в дверях женщину было достаточно, чтобы понять, чего от нее ожидать. В одиннадцать утра от нее уже попахивало джином. Если бы Бланш знала, на что он ради нее идет! Насколько он разбирался в женщинах, здесь ему могли предложить нечто, вовсе не входящее в его планы. Хотя от доброго стаканчика джина он бы не отказался. Но – не более того.
Перед ним стояла расплывшаяся темноволосая женщина лет сорока, с помятым лицом. На ней была белая шелковая блузка с рюшами на рукавах и груди и черная юбка, плотно обтягивающая бедра, несмотря на разрез сбоку, в котором при всяком движении виднелась существенная часть ляжки и кромка чулка.
Достойный финал, подумал Джордж, в дополнение к чаю вместо кофе, «Дейли экспресс» вместо «Дейли мейл» и желтку, растекшемуся по всей тарелке. Надо было взять с собой из машины Альберта – тот, по крайней мере, мог бы для самообороны оставить свою визитную карточку. Не успел Джордж и рта раскрыть, как женщина уже сказала, как ее зовут и предложила ему войти.
Миссис Энгерс, Лидия Энгерс. Среди завсегдатаев любого бара на свете, сказал себе Джордж, отыщется своя Лидия Энгерс. Вот сейчас она рассмеется, это будет смех, какой услышишь в любой пивнушке. Едва он раскрыл рот, чтобы поведать ей историю о поисках старого товарища по гостиничному бизнесу, некоего Эдварда Шубриджа, как большая рука в кольцах взяла у него шляпу, и его почти втащили в прихожую, увешанную картинками с изображением роз. Под высокие напольные часы с одного угла были положены три иллюстрированных журнала. Отсюда Джорджа втолкнули в гостиную кресла, обитые ситцем, диван, розовый ковер, потертый у двери и возле камина, телевизор и на нем три латунные обезьянки. Небольшой письменный стол, заваленный бумагами, на громоздком буфете ваза с увядшими хризантемами, окруженная бутылками, графинами и стаканами, не все из которых были чистыми.
Джордж успел сориентироваться и сел не на диван, куда его подталкивали, а в кресло – глубокое и неудобное, с лопнувшими пружинами.
Да, она и ее муж хорошо знали Эдварда Шубриджа. Муж, конечно, знал его лучше, потому что учился вместе с ним в школе, а может быть, гость что-нибудь выпьет, а может кофе или чай? Джордж согласился на кофе, но миссис Энгерс не двинулась с места. Она налила себе джина с водой, не слушая, что говорит Джордж, налила и ему.
Джордж взял стакан и мысленно вздохнул. Опять ему попалась одинокая дама, очередная миссис Грэдидж – более современная, более обеспеченная, но одиночество то же самое. Она закурила сигарету с ментолом, и Джордж понял, что именно этот запах он почувствовал сразу, как только вошел. Ему ничего не пришлось говорить, он только время от времени подбрасывал ей вопросы, а когда она позволяла себе чересчур игривое телодвижение или замечание, только вежливо улыбался и зарывался поглубже в спасительное кресло.
Муж ее работает в Лондоне, занимается отделкой и оборудованием гостиниц. Он очень загружен работой и редко приезжает из столицы, у него там небольшая квартирка. (Джорджу не надо было рассказывать о мистере Энгерсе. Он легко вообразил себе всю ситуацию.) Она обожает сельскую жизнь: свой дом, сад, и у нее здесь столько друзей! Эдвард Шубридж? Ах да! Кстати, раньше этот дом принадлежал его родителям. Они приехали сюда из Брайтона. Энди (Джордж догадался, что это ее муж) часто бывал у них. Он дружил с Эдвардом. Нет, она не знает, где Эдвард сейчас. И муж тоже не знает. Он часто вспоминает Эдварда. Они некоторое время вместе работали в гостиничном бизнесе. Кажется, в Париже. Или нет, в Штутгарде. Когда старики Шубриджи умерли (она – через год после него. От горя. И оба похоронены на местном кладбище), Эдвард несколько лет прожил тут один. Иногда сдавал часть дома. Они с Энди снимали у него жилье в течении года. Он рассудил, что ей будет здесь нехорошо, ведь она не любит город, а он все время занят на работе… Дом большой, гораздо больше, чем кажется снаружи. Она покажет его целиком. А что, может быть, действительно кофе? Она налила себе еще джина, взяла стакан у Джорджа и тоже наполнила; этому Джордж не очень противился, но поклялся себе, что на экскурсию по дому не пойдет. Подниматься в спальню нельзя. Эта дамочка явно из тех, что не задумываясь применят силу, если ей приглянулся мужчина.
Три раза она спросила у Джорджа, уверен ли он, что они не встречались раньше, и гадала, где это могло быть, пока Джордж не возвращал ее к основной теме разговора, мечтая, чтобы она в конце концов села, а не перемещалась туда-сюда, демонстрируя ему сквозь разрез юбки кусок толстой подрагивающей ляжки. Она не садится, потому что все время нужно к буфету, подумал Джордж, а кроме того старается произвести впечатление. Не на того напала! Если предстоит иметь дело с такими дамочками, когда он займется «Солнечными садами», скорее всего, придется отказаться от этого предприятия.