Сэр Чарльз Медхэм был отставной дипломат. Связаться с Грандисоном для него труда не составит – это Шубридж знал твердо. Узнал заблаговременно. Весь его план строился на точном знании деталей, а тщательный выбор места, времени и действующих лиц и определенное их сочетание в сумме должны были сработать ему на руку и обеспечить успех.
"Ваш высокопоставленный гость похищен с той же целью и тем же лицом, что и члены парламента Джеймс Арчер и Ричард Пейкфилд. В настоящее время его здоровью и жизни ничто не угрожает. Исходя из интересов его репутации и личной безопасности, Вы должны выполнить следующие условия:
1. Объясните прислуге, что его срочно отозвали в Лондон. (Сэр Чарльз Медхэм не женат, так что больше никому ничего объяснять не придется).
2. Передайте Грандисону, что огласка в этом деле совершенно недопустима, и подчеркните, что любая утечка информации будет означать серьезную угрозу для жизни Вашего гостя. Также предупредите Грандисона, что в печати должно появиться какое-нибудь сообщение, объясняющее временный перерыв в исполнении Вашим гостем официальных обязанностей.
3. Скажите Грандисону, что письмо с дальнейшими инструкциями он получит, как только поместит в газете «Дейли телеграф» нижеследующее частное объявление:
«Феликс! Дома все в порядке. Ждем известий. Джон».
4. Сообщите Грандисону, что сумма выкупа – 50Т).000 фунтов стерлингов; порядок выплаты будет установлен позднее. Срок – восемь дней с момента получения Вами настоящего письма. Условия, при которых жизнь Вашего гостя будет или не будет сохранена, остаются те же, что в обоих предыдущих случаях.
Ни при каких обстоятельствах не вступайте в контакт ни с кем, кроме Грандисона. Это отвечает и его интересам".
Перечитав текст, Шубридж вынул листок из машинки и положил в конверт, который заклеил с помощью акварельной кисточки, обмакнув ее в стоящий наготове стакан с водой. Письмо нельзя было назвать образцом изящного стиля, но такой цели он перед собой не ставил. Главное – чтобы Грандисон сразу узнал его манеру. Единственная опасность – как бы слух о похищении не просочился в печать. Впрочем, сэр Чарльз Медхэм должен и сам отлично то понимать.
Он откинулся на спинку стула, держа письмо рукой в перчатке, и поглядел на соколиху. Она быстро усваивала уроки. Благодаря упорной дрессировке эта степная птица уже потеряла интерес к своей привычной наземной добыче – полевкам, белкам, кроликам. Теперь она терпеливо выжидала, пока он поднимет для нее голубя, грача или чайку. Ничего, скоро вся эта история закончится, и тогда начнется настоящая охота и для нее, и для остальных – охота на цаплю, куропатку, тетерева… И беспредельный простор – на земле, на воде и в небе, и ощущение полной свободы. Все это ждет их… Но хотя он страстно мечтал об этом, нетерпения в нем не было. Нетерпение приводит к промахам. А один незначительный промах – и его мечта может рухнуть, как карточный домик.
Полицейские донесения из Сомерсета – из той части графства, которая попала в очерченный Бушем квадрат, – поступили довольно скоро, были внимательно изучены Сэнгвиллом, обработаны и заложены в компьютер. Донесение, касающееся Шубриджа, в ряду сотен других не привлекло особого внимания. «Эдвард Шубридж: тридцать шесть лет, материально независим, женат; один сын пятнадцати лет учится в интернате. Адрес: Хайленд-Хаус, под Блэгдоном. Дом: красный кирпич, постройка 1936 года, участок высокий, подвала нет. Досуг: дрессировка ловчих птиц и соколиная охота».
Эти сведения были запущены в компьютер вместе с сотнями аналогичных сведений из разных уголков Сомерсета – о тех, кто живет в кирпичных и в каменных домах на высоких участках, о тех, кто разводит домашнюю птицу – на продажу или для собственного удовольствия, о тех, кто занимается разведением дичи для охотничьих угодий, о хозяевах птицеферм, частных зверинцев, увеселительных парков и о тех – довольно многочисленных – любителях птиц, которые держат ястребов, соколов и даже целые вольеры всяких заморских пернатых.
Характеристика дома Шубриджа не вполне соответствовала действительности. Хайленд-Хаус в 1936 году был построен на месте старинного каменного дома, под которым находилась целая система подвалов. Со временем дом обветшал, и некий подрядчик – строитель из Бристоля снес его, заделал подвалы и на старом фундаменте возвел новое кирпичное здание. Эдвард Шубридж купил его в 1968 году и впоследствии расконсервировал все подвалы, но вход туда тщательно замаскировал: снаружи об их существовании догадаться было невозможно.