— И совершенно безобидный, мадам, — добавила Афродита. — Впрочем, вы это сами знаете, и давно.
Мадам молчала.
— Но зачем это? — не выдержал Баллер. — Она ведь слышала, как вы объясняли, что скорпион безвреден.
Афродита не обратила на него внимания.
— Что вы скажете, если я его суну вам в блузку? — с улыбкой спросила она.
Арманда Хаферман презрительно улыбалась.
— Итак, чего же вы добились? — зашевелился Гельмут Баллер.
— Кое-что есть. Я ставила маленький эксперимент. Выяснилось, что Арманда Хаферман прилично разбирается в членистоногих.
Инспектор саркастически усмехнулся:
— Непонятно, какое это имеет отношение к нашему делу. Не хотели бы вы попытать счастья у вик… француза? Он ведь главное действующее лицо, если не ошибаюсь.
— Вы в этом уверены, инспектор?
— Что за вопрос! Этот тип, как-никак подозревается в шести убийствах. Если это ничего не значит… Экономку мы можем, в лучшем случае, привлечь как соучастницу.
— Должна заметить, инспектор, что Арманда будет этим чрезвычайно обрадована. Ведь в таком случае она получит самое большее два года.
— Большего тут и нет. К сожалению, — сказал инспектор. — Наверное, даже и меньше. Ведь она не участвовала ни в самом преступлении, ни в подготовке, а?
— Конечно, если иметь в виду убийство доктора Крафта. Но и виконт не причастен ко всем убийствам.
— Вот как, вы успели изменить свою точку зрения? — вопросил Гельмут Баллер, справедливо чувствуя новые осложнения.
— Может быть, я не очень логично рассуждала, — дипломатично ответила Афродита, — но не могу припомнить, чтобы я относила убийство, скажем, графа Хазенталя на счет виконта. И, по-моему, не утверждала, что смерть баронессы и ее секретаря — тоже дело его рук.
— А выстрелы? А пули? — уверенно сказал Гельмут Баллер. — Они из того же пистолета, из которого стреляли в полковника фон Гофманзау и доктора Крафта. Этот пистолет мы нашли в кармане француза и на нем отпечатки его пальцев.
— Этого я не оспариваю, — терпеливо продолжала Афродита. — Он прикончил и полковника, и Крафта. Выстрелы в мертвую баронессу и секретаря — тоже его работа. Это бесспорно. Но остальное вы не можете ставить ему в вину, потому что хотя о других убийствах он знал, но в их осуществлении лично не участвовал.
— Черт побери! — Баллер вскочил и побежал из угла в угол. — Все сложнее и сложнее. Кто же тогда совершил остальное?
— Конечно же, Арманда Хаферман, — спокойно ответила Афродита.
Инспектор круто повернул и только было открыл рот, как бывшая экономка баронессы вскочила со своего стула и злобно закричала, готовая кинуться на Афродиту:
— Я требую, чтобы этой проклятой бабе немедленно заткнули рот!
Охранявший полицейский заставил ее сесть.
— Да ну, приятно слышать, вы вдруг стали разговорчивы, — холодно произнесла Афродита.
Мадам опять кинулась в бой, и охранник опять ее усадил. Но рот ей закрыть он, разумеется, не мог. И на Афродиту густым потоком полились помои. Лишь когда поток иссяк, Гельмут Баллер (он с удовольствием сидел и вспоминал в это время лекцию про психологию) счел, наконец, возможным подать голос:
— Я знаю, мадемуазель, у вас неплохое чувство юмора. Но не слишком ли далеко вы заходите?
— Я как раз сейчас не шучу, инспектор, — сказала Афродита. — Ну, представьте себе, как виконт мог ухлопать графа фон Хазенталя? Он все время торчал рядом со мной. У него не было никакой возможности подсыпать яду в бокал графа.
— А экономка? Ее-то вообще не было в зале.
— Верно. Но она была рядом. На кухне.
— Откуда вы знаете?
— Я знаю это от Валентина Кальбе, который был там в качестве кельнера. На таких торжественных пиршествах у них принято, чтобы каждого обслуживал его собственный слуга или же руководил кельнером, обслуживающим господина. Понимаете?
— Гельмут Баллер присвистнул.
— Ах, вот оно что. Странно, однако, когда я прибыл туда, ее след простыл.
— Конечно, она тотчас удрала. Дело сделано, об остальном позаботится виконт, который в курсе. Я тогда еще удивилась, почему виконт сразу вдруг, не сходя с места, объявил, что граф мертв.
— Хорошо объяснено, — признал инспектор. — Но как она, если, конечно, исходить из того, что это сделала она, как она могла подсыпать яд именно в бокал графа?
— Это было сделано на кухне. Арманда Хаферман, само собой, знала того, кто обслуживает графа.
— Вот дьявольщина, — откинулся на стуле Баллер. — Ну и ловкачи. И Кальбе может подтвердить, что Хаферман была на кухне?