Эти слова с трудом дошли до моего сознания, где сразили меня наповал, пока я не нашла в себе силы выяснить у Маши, а это была именно она, что именно у них случилось и где она живет.
Ровно за секунду до того, как яйца сгорели окончательно, а сковорода взорвалась, я нажала отбой и подумала, что если уж у меня есть орган, именуемый сердцем, то мне пренепременно надлежит навестить убитую горем вдову.
Критическим взором я окинула полки своего шкафа, прошерстила плечики и наконец выудила черное платье, наиболее подходящее ко всей этой трагической ситуации, натянула его и подошла к зеркалу.
Из зеркала на меня смотрела замученная жизнью дева и весело светила фонарями под глазами. Сознание тут же услужливо подсунуло гигабайты пересмотренных накануне картинок, где коленки на фоне лазурного моря. Непреодолимая тяга к материальным ценностям возобладала над разумом и мне страстно захотелось поменять в своей жизни хоть что-нибудь. Да начать бы с этой дурацкой косы! Надоела, как горькая редька!
Сначала меня от этой мысли в жар и пот бросило, а потом все же решилась я - отчего бы и не завернуть на работу к Марине Сергеевне на обратном пути от Маши - а владела тётушка небольшой парикмахерской неподалеку.
И тут же устыдилась своих мыслей - тут такое случилось, у подруги бывшей горе, а я о красе своей думаю.
Бережно уложила в пакеты свои ночные труды, бросила в сумку ключи и телефон, и вышла из дома, захлопнув за собой дверь.
Солнце уже поднялось высоко и палило со всей ненавистью пролетариата, когда я, наконец, добралась до дома Манякиных. Как оказалось, Павел Иванович владел двухуровневой квартирой, площадью вероятно с футбольное поле, в доме, очевидно построенном его же строительной фирмой. Дверь мне открыл вчерашний гость - Георгий Алексеевич, чем вызвал закономерный вопрос - уж не живет ли он тут, часом. Однако, вслух я конечно же ничего не спросила, просто поздоровалась и выразила соболезнования и желание видеть вдову безутешную и подругу юности Марию.
А Маша даже в скорби была прекрасна. И не скажешь по ней, что мужа убили. Только лишь нос чуть припух, да глаза красные.
О том, что разговор наш не заладится, я подозревала с самого начала. Мало того, меня не отпускало ощущение, что Маша разыгрывает спектакль в двух действиях с трагическим заламыванием рук. Пока я кое-как выдавливала из себя слова соболезнования, в гостиную заглянул Жорж:
-Мария Александровна! Следователь звонил! Необходимо приехать на опознание.
-А что, обязательно ехать мне?
-Нет, если хотите, могу поехать и я.
-Сделай милость, Жорж.
Тут я снова ощутила удушающий прилив неловкости, оставила пакет с пиджаком на диване и, скомкано попрощавшись, вылетела на улицу.
Свежий воздух взбодрил и унес все тягостные мысли. Я достала из сумки телефон, чтобы позвонить Марине, занести ей платье и избавиться наконец от косы.
Марину Сергеевну я знавала еще с детства. Когда-то она была закадычною подругой моей покойной матушки, а после ее трагической гибели в автокатастрофе, взялась за мною приглядывать и стала практически как родная тётушка.
Приглядывание ее заключалось в том, что время от времени она забегала ко мне поболтать о том, о сем, да и между делом заказать у меня пошив очередного нового наряда. Шить на эту веселую болтушку было не трудно, да вот беда - пользуясь нашими неформальными отношениями, Марина Сергеевна всегда затягивала отдачу денег за работу. А у меня от этого расстройство одно. Проблемы с нервами. В общем, каждый раз давала себе зарок больше не брать заказ и каждый раз Марина прибегала с обязательным тортиком к чаю, щедрыми комплиментами и жалобами на свою нелегкую долюшку. И как после такого уклониться?
-Утро доброе, Марина Сергеевна! Надеюсь, вы понимаете, зачем я пришла?
-Понимаю, как никто! Ты же всегда меня выручаешь! - тётушка немедленно сопроводила меня в закулисье своей цирюльни, куда женщины приходили за преображением и хорошим настроением, извлекла платье из пакета, лицом как есть просияла, тут же на себя его натянула и смотрит в зеркало с восторгом.
Я со всех сторон оглядела ладную фигурку Марины Сергеевны, раздуваясь от гордости как тростниковая жаба.
-Ой, Танечка, солнце ты моё! Спасибо-спасибо-спасибо тебе! Только вот, сама видишь, клиентов нет, как повымерли все, а мне завтра еще аренду платить. Подожди недельку с деньгами, а? - завела тётушка свою уже привычно-заезженную пластинку. А с Мариной Сергеевной не забалуешь: у нее начес из лака в три раза больше головы и авторитет из возраста. Но я собрала всю свою решимость и, зажмурившись, выпалила вдруг: