Он сокрушенно вздохнул, шумно выглотал капучино и печально констатировал:
— Поколение гениальных рукожопов. Обитатели виртуального мира. Не то что мы с вами, дорогая Валентина Петровна…
Нахал накрыл руку Мордасовой шершавой мозолистой ладонью, но Валентина Петровна, решительно не готовая так быстро становиться дорогой, выдернула длань из захвата и громко — чтобы все слышали — спросила:
— Еще кого-то ждем или уже весь персонал на своих рабочих местах?
— Ви хэв еще два кодера на удаленке! — ответно покричал Кондратий.
«Еще два кодера каких-то», — записала в блокнот Валентина Петровна и, подняв голову, поймала откровенно сочувственный взгляд Иваныча.
— Ну, ну, — сказал тот и, похлопав не успевшую увернуться Мордасову по плечу, ушел в большую комнату к «мелюзге».
Валентина Петровна допила винтажный напиток (а правда, что в советское время кофе варили в огромных кастрюлях и разливали по граненым стаканам поварешкой?) и стала прикидывать очередность своих первых действий как эйчара, тьфу, кадровика!
Освоиться на рабочем месте, кстати, где оно? Посмотреть, что осталось от предыдущего кадровика, то есть, прости господи, эйчара. Ознакомиться с личными делами коллег… Но сначала пообщаться с руководителем, с Геной, стало быть, который Ваня, и утрясти все детали собственного трудового договора.
— Ваня, можно вас? — Валентина Петровна заглянула в соседнюю комнату.
— Угу, — ответил Красноглазик, не отрываясь от компьютера.
— Иван? — снова позвала она через минуту.
— Угу, угу.
— Товарищ Генеральный директор!
На это обращение Красноглазик и вовсе не откликнулся.
Валентина Петровна немного подумала и решила максимально усилить призыв.
Мало что может соперничать по притягательности с виртуальной реальностью. Разве что волшебное зелье — свежесваренный домашний борщ.
Мордасова сходила к себе на десятый этаж и принесла в логово трехлитровую кастрюлю с борщом, еще одну — с компотом, поварешку, стопку чистых тарелок, башенку вложенных один в другой стаканов, ложки, солонку, перечницу, банку сметаны, головку чеснока, нож и буханку бородинского. Пришлось сделать две ходки, потому что сразу все унести никак не получалось.
Волшебное зелье начало действовать сразу же. Едва Валентина Петровна сняла крышку с кастрюли и мажорный запах наваристого борща перебил амбре чего-то (или кого-то) пропавшего, в большой комнате стих дробный перестук клавиш, в маленькой заскрипело кресло, а из кладовки, где, тихо и изысканно ругаясь, возился Иваныч, донеслось исполненное недоверчивого восторга: «Да неужто, вашу мать?!»
Через секунду в дверной проем вдвинулась квадратная фигура, увенчанная серебрящимся ежиком, но Валентина Петровна решительно отмахнулась половником:
— Позову!
Ежик затрясся, понятливо кивая, и послушно отступил, но продолжал взволнованно сопеть в прихожей. Валентина Петровна еще немного подождала и возвысила ласковый голос:
— Ва-ня!
В сочетании с непреодолимо притягательным ароматом борща это подействовало.
— А что тут… — задумчиво шевеля носом, явился Красноглазик: шевелюра в беспорядке, взгляд туманный, вид отсутствующий. Он увидел дымящуюся на столе тарелку борща: — Ой, а я такое не е…
Окончание фразы бесследно потерялось в азартном чавканье.
— Не ешь, не ешь, — согласилась Валентина Петровна, подавив порыв по-матерински погладить взъерошенную голову, низко склонившуюся над быстро пустеющей тарелкой.
Иваныч из прихожей молча показал ей большой палец и улыбнулся, как Чеширский кот.
— Рассказывай, — предложила опытная кадровичка своему Генеральному, когда тот удивленно уставился на дно пустой тарелки. — А я пока тебе добавочки и хлебушек чесночком натру… Какие задачи, условия, работа проектная или в штат, что с соцпакетом и зарплатой?
— У вас-то? — Ваня-Гена поднял на нее глаза — уже не красные и затуманенные, а сияющие чем-то подозрительно похожим на влюбленность. — Да как скажете! Что угодно! Какие ваши условия?
Валентина Петровна щедро подлила сговорчивому руководителю добавочки и озвучила свои условия. Еще до того, как тарелка вновь опустела, они были полностью и безоговорочно приняты.