Выбрать главу

Полученный задаток уже благотворно сказался на его жизни. Кен выкупил машину, избавился от самых назойливых кредиторов и бросил пять тысяч долларов в почтовый ящик своего брата. Если бы его еще не мучили угрызения совести из-за того, как он раздобыл деньги…

Кен залез под капот и сделал вид, что работает.

– Жаль, что ты не оставил эту колымагу там, где она была.

Билл рассмеялся. Открыл холодильник и достал холодное пиво.

– Я взял ее не для того, чтобы на ней ездить. Скорее чтобы мечтать. Стоять рядом, попивать пивко и болтать о том, о сем. Разве ты не знал?

Ближе к вечеру Кен отказался от приглашения Билла на обед. У него еще были кое-какие дела.

Он отправился в библиотеку Университета Эмори, надеясь найти какие-нибудь материалы по прохождению тестов на детекторе лжи. Литературы на эту тему оказалось на удивление много – от статей в периодике до научных публикаций и целых книг. Многие исследования финансировались ЦРУ или военными ведомствами, но их методы и результаты были засекречены. Существовали широко известные приемы для обмана полиграфа: например, постоянно прикусывать язык, класть в ботинок кнопку и тому подобное. Но операторы прекрасно знали о таких уловках, так что применять их было бесполезно. Сабини хотел не только пройти тест, но и сделать это так, чтобы никто не заподозрил его в жульничестве.

Кен отложил в сторону последнюю статью. Он не узнал ничего особенно нового, зато у него появилась уверенность, что теперь он сможет провести Сабини через проверку на детекторе.

А когда у него в кармане окажутся еще сорок тысяч долларов, беспокоиться будет уже не о чем.

Разбившийся вертолет, труп в супермаркете и пожар на складе. Что ни говори, хорошая ночка.

Баррет по прозвищу Гончая сделала четыре снимка полыхавшего здания, потратив на это последние кадры. Пора было сматываться. Последние дни выдались скучными, но ночи, вроде этой, окупали все с лихвой. Она откинула со лба короткие каштановые волосы и увидела, как к месту пожара подъезжают новые падальщики. Вот ублюдки.

Можно подумать, сама чем-то лучше, хмуро подумала Гончая. Как и все радиофаны, она проводила ночи напролет, шныряя по городским улицам и ловя на портативный сканер полицейские сводки и сообщения об авариях и происшествиях. Часто они прибывали на место преступления даже раньше полиции и щелкали своими камерами мертвецов. Иногда из падальщиков получались профессиональные фотожурналисты, но обычно они предпочитали хранить снимки для себя и показывали их только друзьям, родственникам или таким же фанам.

В двадцать один год Гончая успела повидать больше, чем иной за всю жизнь. Обезглавленные трупы, смятые в лепешку машины и разрушенные здания сопровождали ее ночные странствия. Она боялась даже представить, что скажут родители, если узнают, чем она занимается в свободное время.

Гончая вынула использованную пленку и направилась к своему мотоциклу. Здесь делать больше нечего. Она не хотела встречаться с другими падальщиками – угрюмые физиономии без слов говорили о том, как она выглядит в чужих глазах.

Убрав камеру в чехол, Гончая завела свой «харлей-дэвидсон». Она приладила под шлемом наушники сканера и с ревом помчалась прочь, оставив за спиной обугленные руины склада.

Час ночи. Даже если отправиться домой прямо сейчас, будет неплохой улов. Но она еще не чувствовала усталости. И пленки в запасе у нее достаточно. Кто знает, что ждет впереди?

Падальщица.

Иногда Баррет чувствовала, что живет в каком-то замкнутом нереальном мире. Необычное хобби изолировало ее от общества. Весь круг знакомых ограничивался Марком, парнем, с которым она жила. Большую часть дня Гончая проводила в «Фотосмит-студиос», одной из лучших фотолабораторий в городе. Там она зарабатывала себе на жизнь, ретушируя портфолио моделей, а когда было настроение, занималась студийной съемкой. Но чаще всего перспектива запечатлевать на пленку сопливых подростков не приводила ее в восторг.

Вернувшись домой около четырех, она проводила время с Марком и несколько часов спала. Около одиннадцати Гончая садилась на мотоцикл, включала сканер и отправлялась на поиски более интересной натуры. Ничто не доставляло ей такого кайфа, как эти одинокие блуждания по городу: только по ночам она чувствовала себя в своей тарелке.

Гончая остановилась на парковке у супермаркета «Крогер», который местные жители за соседство с популярным танцевальным клубом прозвали «диско-Крогером». Она зашла в магазин, купила рогалик, пинту шоколадного молока и перекусила прямо на обочине. За едой полистала газету с описаниями преступлений и несчастных случаев, которые видела прошлой ночью. Репортеры, как обычно, все переврали. Неужели нельзя просто изложить факты?

Она хотела выбросить газету, когда внимание привлек один снимок. Фотография в разделе бизнеса изображала симпатичную даму и мужчину средних лет. Гончая вгляделась в лицо женщины. Она уже видела ее где-то.

Но где?

Надпись под снимком поясняла, что это адвокат Миф Дэниелс и ее клиент Бартон Сабини, обвиняемый в совершении растраты.

Голова женщины была резко повернута в сторону, шея напряжена, лицо чуть смазано от быстрого движения. Гончая сотни раз видела этот ракурс. Классический рефлекс «уклоняющейся модели» – такую позу принимают люди, которые не хотят, чтобы их сфотографировали. То же самое она почти каждую ночь видела на собственных снимках, поэтому могла считать себя экспертом.

Правда, обычно адвокаты ведут себя по-другому. Они, наоборот, мечтают, чтобы их фото было напечатано во всю страницу. Но только не эта женщина.

В ней было что-то знакомое.

Гончая точно знала, что никогда не встречала даму лично. Значит, видела ее снимок. Кажется, черно-белый.

Снимок, но не в газете. Где-то еще…

Вот черт. Она знала, что теперь не успокоится, пока не вспомнит, где видела эту женщину.

Придется постараться.

В половине второго ночи Кен подъехал к своей автостоянке. Вечер он провел в баре «Уинстон», глядя на игру «Брэйвз» в Лос-Анджелесе. Настроение было приподнятое: его команда выиграла, а машину, как и прежде, можно было ставить рядом с домом.

Едва он шагнул на тротуар, как сильный удар отшвырнул его обратно к дверце. Кен развернулся и увидел знакомое лицо.

Мужчина был небрит, с его всклокоченных волос падал пот.

Здоровяк навис над лицом Кена и прохрипел:

– Чертов ублюдок! Ты смешал меня с дерьмом. Угробил меня, сукин сын!

Кен не успел ответить, потому что получил в живот новый увесистый удар. Кулак со свистом рассек воздух.

Кен инстинктивно согнулся пополам, но чьи-то руки схватили его сзади под мышки, вздернули кверху. Он оглянулся на второго парня. Этого Кен видел в первый раз. У него были темные гнилые зубы.

– Смотреть на меня. Я сказал – на меня!

Кен повернулся к первому мужчине. Теперь он вспомнил. Один из тех, кого он проверял на…

Валес. Карлос Валес.

Вж-жик!

Третий удар пришелся под ложечку.

Кен закрыл глаза, на мгновение ослепнув от жаркого ослепительного света. Внутренности словно взорвались.

Он открыл глаза. Карлос все еще маячил перед его лицом.

– Помнишь меня? Отвечай!

Кен кивнул.

– Ты назвал меня вором. Паршивым вором!

Кен пробормотал:

– Я только… сказал, что…

– Заткнись!

Ему показалось, что на его челюсть обрушилась тяжелая кувалда.

Зубы лязгнули. Голову отбросило назад.

– Ты разрушил мою жизнь. Я с женой и ребенком жил у своего отца. Когда меня уволили, он вышвырнул меня на улицу. Теперь у меня нет ни работы, ни дома, ни семьи. И все из-за того, что ты назвал меня лжецом. Но ты сам лжец. Лжец!

Кен попытался выдавить из себя несколько слов. Язык не слушался. С нижней губы тонкой струйкой текла кровавая слюна.