Она неторопливо окинула взглядом зал. За полупустыми столиками сидели мужчины, с усталыми, будто выцветшими лицами и пустыми бокалами. Их взгляды скользнули по ней — коротко, без интереса, и тут же устремились прочь. В этом месте незнакомки не вызывали любопытства. Здесь каждый был погружён в собственное одиночество.
Подойдя к стойке, она поймала взгляд бармена и улыбнулась — легко, непринуждённо, как делают те, кто не ищет проблем.
— Мисс, приветствую. Что для вас? — бросил он, не прерывая монотонного движения: тряпка скользила по стеклу, вычищая несуществующие разводы.
«У них это в ДНК заложено?» — мелькнуло у неё в голове. Стоит за стойкой без дела — тут же хватается за тряпку. Натирает бокалы, полирует поверхность, будто от этого зависит судьба заведения. Даже если всё уже сияет, будто зеркало.
— Воды, пожалуйста, — произнесла она, сохраняя улыбку, но краем глаза не выпуская из виду Мелани.
Бармен замер на долю секунды, бросил на неё странный, чуть прищуренный взгляд — будто пытался прочесть что‑то за вежливой маской. Затем хмыкнул, поставил перед ней стакан с водой и отвернулся, снова погрузившись в своё ритуальное занятие. Тряпка заскользила по очередному бокалу — методично, неумолимо.
Она сделала глоток, ощущая на языке пресный вкус водопроводной воды. В этом баре даже вода казалась частью общей картины — безвкусной, безликой, как и большинство лиц вокруг. Но именно в этой безликости было её преимущество: здесь она могла быть кем угодно. И кем угодно не быть.
В этот момент Мелани заливалась звонким смехом, потягивая коктейль и в сотый, наверное, раз пытаясь завладеть вниманием того мужчины. Но в нём было что‑то… отрешённое. Непроницаемое.
Он словно существовал в параллельной реальности за стеклянной стеной, сквозь которую не пробивались ни её кокетство, ни смех, ни настойчивые прикосновения. Его взгляд холодный, почти бесчеловечный скользил по людям, как лезвие ножа, разделяющее плоть и душу.
И почему‑то это не давало мне покоя.
«Почему меня это волнует? — мысленно спросила я себя, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Зачем я вообще обращаю на него внимание?»
Его взгляд — будто физический удар. Я ощутила его на себе, словно ледяные пальцы, пробегающие по позвоночнику, пронзающие каждый нерв.
Тише, Эвелин. Сделай вид, что тебе всё равно.
Слишком близко к жертве. Слишком близко к нему. Риск быть замеченной растёт с каждой секундой.
Выругавшись про себя, я отступила назад, растворяясь в полумраке. Лёгкий вздох облегчения — я вышла из‑под его ледяного взора. Но странное притяжение осталось. Что‑то манящее, почти гипнотическое таилось в этой ауре отчуждённости, в этом безмолвном отрицании всего мира.
Неважно. Сделай работу. Живи дальше.
Достаю фотоаппарат. Пальцы привычно обхватывают корпус. Протираю линзу — жест ритуальный, успокаивающий. Медленно поднимаю камеру, фокусируюсь, настраиваю. Снимок. Мелани льнёт к нему, её ярко накрашенные губы искрятся в смехе. Она кажется бесстрашной — или просто не замечает того холодного света, что исходит от него. Снимок. Её рука скользит под его футболку — дерзко, вызывающе. Но он даже не вздрагивает. Лишь взгляд… этот взгляд… Снимок. И вдруг — вспышка. В его глазах вспыхивает ярость. Не просто гнев — отчаянный, почти звериный огонь, от которого у меня перехватывает дыхание. Я невольно отшатываюсь от стены, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Он резко берёт Мелани за руку, что‑то шепчет ей на ухо — так тихо, что даже музыка не может заглушить этот шёпот. Затем отстраняется, медленно поднимает бокал с виски, смакуя напиток.
Вздохнув, я сменила ракурс, отошла подальше, укрывшись в полумраке между колонной и старым зеркалом в резной раме. Направила объектив на Мелани. Снимок. Она уже допивала коктейль — голова запрокинута, звонкий смех рвётся наружу, словно пузырьки в бокале. Вокруг неё толпа ребят, все улыбаются, кивают, ловят каждое слово. Она центр этого маленького мира, сияющая точка в тусклом свете бара.
Я продолжала наблюдать, не сводя с неё взгляда, отслеживая каждый жест, каждую смену выражения лица. И в этот момент — словно ледяной палец скользнул по позвоночнику. Холодок, от которого волоски на руках встали дыбом.
А потом — тихий, хриплый шёпот у самого уха:
— Слишком долго здесь. Чем ты тут занимаешься, маленький сталкер?
От неожиданности я вскрикнула. Лицо мгновенно побледнело, когда я разглядела его — парня, пришедшего с Мелани. Сердце заколотилось в груди, будто отбивая тревожную дробь на барабанах судьбы.