— Привет! — громко воскликнула Авви, вскинув руку.
Эвелин подошла к столику. Как только они встретились, подруга крепко обняла её — тепло, искренне, с той безоговорочной поддержкой, которой так не хватало в последние дни. Это объятие на миг стало спасительным островком в ледяном океане её тревог.
— Я так рада тебя видеть! Как ты? — в голосе Авви звучала неподдельная забота.
— Привет… Всё хорошо, просто устала ночью, — тихо ответила Эвелин, понизив голос до шёпота. Тревога ледяными щупальцами сжала сердце, а в горле встал ком. Она взглянула на подругу с лёгким смущением, боясь, что излишняя откровенность лишь усилит беспокойство Авви. — Меня спалили на заказе.
— О боже, Эвелин! — Авви резко выпрямилась, глаза расширились от испуга. — Как такое вообще могло произойти? Ты хоть понимаешь, какие могут быть последствия?! — её голос дрогнул, вырвавшись за пределы допустимого тона.
Пара за соседним столиком переглянулась, и Авви тут же осеклась, смущённо покраснев.
— Прости… — прошептала она, опустив взгляд. — Так кто тебя увидел? Мелани?
— Я зацепила парня, который был не очень рад, что его снимают, — медленно, почти беззвучно произнесла Эвелин, стараясь не привлекать внимания. Слова давались тяжело, будто каждое вытягивало из неё остатки сил.
— Вы переспали? — без предисловий выпалила Авви, приподняв бровь. В её тоне смешались игривость и искренняя обеспокоенность.
— Авви, ты чокнутая, конечно нет! — Эвелин нервно усмехнулась, но смех вышел сухим, безжизненным. — Но я не думала, что он окажется таким… холодным. Он просто посмотрел на меня — и сразу будто прочитал каждую мысль, понял, что я здесь не просто так. Это был один из самых напряжённых моментов в моей жизни, наверное.
Она замолчала, вспоминая тот пронизывающий взгляд — как будто сквозь неё видели саму суть, все потаённые страхи и сомнения. Внутри снова зашевелился ледяной ужас, от которого хотелось спрятаться, но некуда.
— Хотя, с другой стороны, — продолжила она, пытаясь придать голосу лёгкость, — кто из посетителей бара ходит с фотоаппаратом? Конечно, никто.
— Как он выглядит? — спросила Авви, и в её глазах отразилась сложная смесь любопытства и тревоги. — И… ты в порядке?
Эвелин замерла, подбирая слова. Как описать то, от чего по спине бегут мурашки?
— Высокий, — начала Эвелин, рассеянно глядя сквозь ряды столиков кафе, будто видела там не посетителей, а призрачные отголоски минувшей ночи. — Черты лица резкие, будто высеченные из камня. Но главное глаза. Тёмные, бездонные. В них нет тепла. Совсем. Когда он смотрит, кажется, будто проникает внутрь, разбирает тебя на части, изучает, как редкий экземпляр под микроскопом.
Её пальцы непроизвольно сжались вокруг пустой чашки — кофе ещё не принесли, но она будто пыталась ухватиться за что‑то реальное, чтобы не утонуть в воспоминаниях.
— После того взгляда я не могу перестать думать о нём. Не могу понять, кто он на самом деле. И это пугает больше всего.
Слова повисли в воздухе, словно туман, окутывая их столик невидимой пеленой. Эвелин почувствовала, как прошлое накатывает новой волной — образы, взгляды, невысказанные угрозы. Каждый фрагмент памяти оставлял в душе трещину, из которой сочилась тревога. Она пыталась собрать себя по частям, но осколки никак не складывались в цельную картину.
Авви внимательно смотрела на подругу, в её глазах читалась смесь беспокойства и настойчивого желания помочь.
— Опиши его подробнее, — мягко попросила она. — Что ещё запомнилось?
Эвелин глубоко вздохнула, словно набираясь сил перед погружением в тёмные воды воспоминаний.
— Он высокий, с тёмными, как ночное небо, волосами. Они кажутся погружёнными в какую‑то первозданную тьму, будто поглощают свет вокруг. А глаза… янтарные. Но не тёплые, как у обычного человека. Нет. Они словно пламя, горящее в бездне. Не освещают — пожирают.
Она замолчала, пытаясь подобрать слова, которые смогли бы передать то необъяснимое ощущение ужаса, сковывающее при одном воспоминании о нём.
— Эти глаза не просто смотрят — они проникают внутрь, как острые иглы. Будто он считывает каждую мою мысль, каждую слабость, скрытую за маской спокойствия. В них не было ни капли тепла, только холодное пламя, которое могло сжечь всё живое внутри меня, оставляя лишь пепел отчуждённости.
Авви невольно вздрогнула, хотя старалась сохранять внешнее спокойствие. Она потянулась к руке Эвелин, слегка сжала её пальцы — молчаливое обещание поддержки.
— Надеюсь, всё обернётся благополучно, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Андерсон уже ждёт от тебя отчёт в ближайшие дни, но, Эвелин, тебе следует действовать осторожно. Очень осторожно.