Мы скользнули обратно в темные переулки, оставляя за собой кровавый след, который никто не заметил. Тени сливались с мраком, и каждый наш шаг — как тихий удар по бездушной маске города. Я остановился, помедлив, и повернул голову в сторону склада — огромного, заброшенного, но охраняемого как сокровище. Там, на асфальте, лежал его тело — безжизненно раскинутый, словно кукла, лишенная всякой надежды. За каждую смерть я заплачу свою цену — кровью, которая будет литься до последней капли.
ИНФОРМАТОР
В это же время
Эвелин всегда знала, что работа фотографом это не просто искусство, а игра с тьмой. Быть частью этого теневого мира, где деньги и информация как оружие, означало, что иногда приходится ступать на скользкую границу, где каждая ошибка может стоить жизни. Каждый заказ — как загадка, требующая не только профессионализма, но и холодной жесткости, чтобы не попасть в ловушку. Но именно этот заказ заставил её сердце забиться быстрее.
Она получила сообщение: «За компромат на Даниэля Костюка. Следи за ним, найди мне улики, Эвелин. И я озолочу тебя». В этом мире, где имя Даниэля было известно в самых тёмных кругах города, в криминальных делах, что превращали его в фигуру, которую боялись даже самые безжалостные. Его связи — как паутина, сплетённая из крови, предательства и грязи. Он был опасен, как яд, и в то же время — уязвим, потому что у него были враги, готовые разорвать его на куски, если только появится шанс.
Эвелин долго не раздумывала, молча приняла заказ, словно это был последний шанс на выживание. Забрав своё оборудование — камеры, объективы, миниатюрные микрофоны, в голове мелькали мысли о том, что именно там, на заброшенном складе на окраине города, скрыты ответы, которые могут изменить всё. Это место давно не использовалось, его стены — как мрачные свидетели прошлого, пропитанные забвением. Именно здесь она надеялась заснять важные детали, которые могли бы стать ключом к разгадке. Во время своих прошлых заданий девушка мельком слышала, как прохожие шепчутся об этом складе, мол, там всегда что-то происходит.
Когда Эвелин добралась до места, её сердце колотилось в унисон с шагами. Медленно она подняла камеру и аккуратно направила объектив в одну из щелей в дверях склада. Внутри царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом ветра, просачивающегося сквозь трещины, было тяжелое ощущения, что тут кто-то был и что-то тут случилось страшное, ужасающее. Стальной свет, исходящий из ламп, создавал жесткие тени, которые играли на стенах, словно призраки прошлого, и усиливали ощущение, что она попала в место, где время остановилось. И тут она увидела на полу его.
Даниэль лежал, не двигаясь, лицо бледное и изможденное, на глазах застывший ужас, по телу запекшаяся кровь. Эвелин встала в ступор, руки задрожали. Снимок. Тяжело дыша от ужаса, мысли стали путаться в голове. Его убили? Недавно? Почему меня сюда отправили? Где охранники? Миллион вопросов и ни одного ответа, буря эмоций, которые никак не хотели стихать. Снимок. Её разум метался - Камера! Снимай! Это нужно запечатлеть.
Единственное, что Эвелин точно знала - Она больше не была просто фотографом, она теперь была частью этой истории, частью её разгадки, или частью ее краха. Снимок.
- Черт, черт, черт! Твою мать! - говоря как можно тише, глаза стали метаться по земле, - что делать-то? Бежать, ждать, будет что-то еще? Сукин ты сын, Эванс, я знаю, ты мне это подкинул. - тихо прошептала, шумно вздыхая. Эванс давний знакомый, изредка подкидывающий интересные заказы. Когда Эвелин медленно отступала, сердце её билось в такт с каждым быстрым, нервным движением. В руке — оборудование, которое она собирала в спешке, словно бегущая от призрака, пытаясь оставить за спиной всё, что связывает её с этим кровавым кошмаром. В темных переулках, где тени сливались с мраком, она чувствовала, как холод проникает в кости, а воздух — насыщен запахом разлагающейся тьмы и крови. Каждый шаг — как прыжок через пропасть, и внутри бушевали эмоции: страх, ярость, усталость, — всё сливалось в один безумный поток. Она хотела как можно быстрее сбежать с этого проклятого места. Единственное, что сейчас хотелось - отдать снимки, забрать черную дозу фотографа и прилечь на дно, в последние дни слишком много потрясений, она даже не успела еще отдать отчет Андерсону.
Когда Эвелин мчалась сквозь узкие лабиринты темных переулков, сердце её билось как бешеное, а дыхание срывалось в тревожный ритм. В какой-то момент, остановившись на мгновение, чтобы убедиться, что никто не преследует, она повернулась, чтобы взглянуть назад. В этот миг, Эвелин впечаталась в спину, высокая, холодная тень, словно стальной клинок, прорезала её кожу, чуть не сбив с ног. Легкое ойкание вырвалось из горла, когда она, едва удержавшись, потянулась рукой к лбу, пытаясь сбросить наваждение.