Глава 4.2
ИНФОРМАТОР
Меня переполняет буря эмоций, такая яростная, что внутри всё дрожит. Я не понимаю, что происходит в душе, почему его слова так ранят и одновременно… зажигают во мне странный, неуместный огонь. Почему он говорит со мной так, с этой ледяной насмешкой, будто ему всё равно? Почему пытается развеять мои сомнения, будто сам не верит в то, что говорит? Данте… Упрямый. Противный. От него всегда пахнет табачным дымом и дождём — как будто он сам состоит из противоречий. Я ненавижу его. Была бы счастлива, если бы он отстал, уехал куда‑нибудь подальше от всего этого хаоса, который мы сами создали.
Сколько лет я уже разгребаю чужое дерьмо? Вытаскиваю на свет то, что люди так старательно прячут. Продаю секреты, выцарапываю правду из‑под груды лжи. Это моя работа. Моя жизнь. И сейчас я не могу просто взять и бросить всё. Между нами… между мной и Данте… возникла невидимая нить. Тонкая, но прочная, как стальной трос. Она связывает нас в этом пылающем конфликте, в этой игре на выживание. Мы — две стороны одной монеты: он пытается сломать мою решимость, а я… я пытаюсь показать ему, что есть иные пути. Что мир не чёрно‑белый, как он привык видеть. Эта борьба не заканчивается. Наоборот, с каждым днём становится острее, словно лезвие, которое точат перед казнью. Буря внутри меня не стихает, а только разрастается, набирает силу. Её уже можно было бы разрезать мизерным ножом — настолько плотным стало это напряжение.
Я ловлю его взгляд — холодный, колючий, и чувствую, как по спине пробегает дрожь. Что‑то меняется. Что‑то неуловимое, но важное. И я боюсь не того, что он сломает меня. Я боюсь того, что сама начну сомневаться. В себе. В своих идеалах. В том, что делаю.
В разгар их яростной перепалки дверь тихо скрипнула — вошли Кит и Авви. Усталые, с тёмными кругами под глазами, с пятнами грязи на одежде, они явно провели последние часы не в тепле и комфорте. Авви держала в руках потрёпанную папку, а Кит сжимал ноутбук, экран которого мерцал тусклым светом.Увидев общую картину, что Авви, что Кит решили не влезать - себе дороже.
Имея свои мысли о происходящем, они чувствовали, что настоятельно нужно двигаться дальше, пока не стало слишком поздно.
— Мы должны действовать, пока нас не поймали, — произнесла она твёрдо, но без напора, словно осторожно ступала по тонкому льду. Поймав взгляды Данте и Эвелин, добавила, — На улице собираются группировки. Я слышала разговоры — они ищут нас. — Её голос звучал ровно, но в глазах читалась тревога. Она не стала уточнять, кто именно ищет — все и так понимали: те, за кем они сами охотились, теперь открыли сезон на них.
Кит молча поставил ноутбук на стол, тут же подключив его к розетке. Его движения были чёткими, отработанными — ни одного лишнего жеста. Он не смотрел на Данте и Эвелин, будто намеренно отстраняясь от их конфликта. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, экран вспыхнул ярче, открывая десятки окон с данными. Он копался в сети, выхватывая обрывки информации, полицейские сводки, закрытые форумы, чаты. Где‑то среди этого хаоса должны были быть зацепки — кто именно поднял тревогу, сколько людей задействовано, где они сейчас.
— Они здесь, — прошептал он наконец, не отрываясь от экрана. Его лицо оставалось хмурым, но в глазах мелькнул холодный блеск — он что‑то нашёл. — Мы не можем оставаться, нужно уходить.
Авви подошла ближе, заглядывая в монитор. На экране мелькали карты, метки, обрывки сообщений. Она резко выдохнула:
— Это не просто местные. Здесь кто‑то выше. Слишком много людей, слишком слаженные действия.
Не успели они обменяться и парой слов, как тишину разорвал отвратительный, пронзительный звук — звон разбитого стекла, будто сам мир треснул по швам. В помещение ворвались фигуры в масках — безликие, стремительные, словно порождения ночного кошмара. Они двигались с холодной, механической точностью, превращая реальность в искажённый хаос.
— Быстро, к выходу! — рявкнул Данте, его голос резанул, как лезвие, вырывая всех из оцепенения.
Эвелин инстинктивно метнулась к столу, судорожно сгребая бумаги — эти листы с пометками, схемы, обрывки правды, за которые она боролась столько недель. Каждый документ был частицей её надежды, её веры в то, что всё ещё можно исправить. Авви и Кит рванули к двери первыми — их движения были отточены годами выживания в тени. Они исчезли в проёме, растворившись в полумраке коридора, словно призраки, которых не удержать.
Данте и Эвелин остались позади. Крики. Топот. Звон металла. Выстрелы — резкие, оглушающие, будто удары молота по наковальне. Данте рванулся вперёд, загородив Эвелин собой. Его фигура, напряжённая, словно сжатая пружина, стала последней преградой между ней и надвигающейся тьмой. В этот миг все его защитные барьеры, все циничные маски рассыпались в прах — осталась лишь одна, первобытная потребность: защитить. Эвелин дрожала. Не от холода — от ужаса, который ледяными щупальцами оплетал тело, сковывал движения, затуманивал разум. Сердце билось где‑то в горле, ноги подкашивались, но она не могла отвести взгляд от Данте. От его напряжённой спины, от сжатых кулаков, от того, как он стоял — неподвижный, как скала.