— Ничего, — наконец выдохнул он, откинувшись на спинку стула. — Они заблокировали все основные каналы. Нужно искать обходные пути.
Авви не обернулась, но её голос прозвучал твёрдо:
— Найди. Без связи мы слепы.
Он кивнул, не споря. Их взаимодействие было отточенным, почти безмолвным. Они понимали друг друга без слов — два элемента одной системы, работающие на износ.
Кит снова склонился над ноутбуком. Авви продолжала наблюдать за улицей. Где‑то вдали завыла полицейская сирена. Ветер швырнул в окно горсть сухих листьев. Время текло, как песок сквозь пальцы.
Вернувшись к Данте и Эвелин…
Они шли по тёмному переулку, стараясь держаться в тени. Эвелин чувствовала, как холод пробирает до костей, но не от погоды — от осознания, что они уже по уши в этой игре.
— Куда теперь? — спросила она, глядя на Данте.
Он остановился, повернулся к ней. В его глазах не было сомнений — только холодный расчёт.
— Есть место, где можно переждать. И где мы сможем решить, как действовать дальше. Но сначала… — он сделал паузу, его голос стал тише, — нам нужно найти того мужчину. Если он действительно знает что‑то важное, мы заставим его говорить.
Эвелин кивнула. Она понимала: Данте не станет церемониться. Для него это не игра — это работа. И если потребуется, он сделает то, что должен.
Где‑то в глубине души она знала: они уже перешли черту. Назад пути нет.
Глава 5. Радость
Радость — состояние удовлетворения, удовольствия, весёлого настроения и счастья.
Также радость может характеризоваться как эмоция, внутреннее чувство, ощущение. Считается противоположной грусти и печали, одной из основных положительных эмоций.
Эвелин сжимала пальцы на руле так, что костяшки побелели. Машина мчалась по тёмным улочкам, ныряя в лужи и разбрызгивая мутную воду. Фары выхватывали из тьмы обшарпанные фасады, ржавые заборы, брошенные тележки — город словно разлагался на глазах, обнажая гнилостную изнанку.
Она знала: Ричард — её единственный шанс. Старый союзник Даниэля Костюка, человек, который мог провести по лабиринту наркоторговли, не задев ни одной ядовитой нити. Найти его было непросто после их немой, казалось, встречи, пришлось пройтись по самым мрачным закоулкам, где даже полицейские патрули старались не задерживаться надолго. Сначала — пара звонков в полузабытые контакты. Затем — визит в притон на окраине, где за пачку сигарет и обещание «не задавать лишних вопросов» ей выдали адрес полузаброшенного склада. Оттуда к старухе‑гадалке, торгующей травами и слухами по всему городу, очень удобное положение в нынешних реалиях. Та, поколебавшись, назвала бар — «У трёх ворон», место, куда приходили те, кому нужно было исчезнуть на пару часов из реальности.
Теперь машина затормозила у обшарпанной вывески, мерцающей тусклым неоном. Дверь бара была оббита железом, в стёклах — трещины, похожие на паучьи лапки. Эвелин заглушила двигатель, но ещё несколько секунд сидела, вслушиваясь в тишину. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Если он откажется говорить… если решит, что я слишком опасна…
Она толкнула дверь. В лицо ударил густой, почти осязаемый запах: смесь прокисшего пива, табачного дыма и пота. Воздух был настолько плотным, что казалось, его можно резать ножом. В тусклом свете прожекторов мельтешили тени — пьяные силуэты, шёпоты, резкие смешки. Здесь собрались отбросы города: бывшие боксёры с разбитыми лицами, женщины с глазами, пустыми, как у рыб в аквариуме, молчаливые мужчины в кожаных куртках, чьи пальцы всегда лежали рядом с оружием.
В углу, за столиком у окна, сидел Ричард. Его массивная фигура занимала почти всё пространство. Стакан с виски покачивался в руке, а взгляд — тяжёлый, как гиря — скользил по залу. На лице — сеть морщин и старый шрам, пересекающий бровь. Он выглядел так, будто сам был частью этого бара, его тёмной душой.
Эвелин сделала глубокий вдох, чувствуя, как в горле встаёт ком. Она направилась к нему, стараясь не смотреть по сторонам. Каждый шаг отдавался эхом в её голове.
— Ричард, — произнесла она, когда он поднял голову. Его глаза, холодные, как сталь — впились в неё.
Он прищурился, будто пытаясь вспомнить, кто она такая. Затем потянулся к стакану, медленно, с нарочитой ленью.
— Эвелин… — его голос звучал низко, с хрипотцой, как будто он давно не разговаривал. — Что привело тебя сюда? Ты не должна быть здесь. Я тебе ещё тогда сказал: ты выплыла не в то время.
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые гири. Эвелин сглотнула, но заставила себя стоять прямо. В этот момент перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний — Данте, его холодный, расчётливый взгляд, когда он говорил: «Ты либо найдёшь их первой, либо они найдут тебя». Она тряхнула головой, отгоняя образ, но его голос всё ещё звучал в ушах, будто эхо из прошлого.