Как она может быть такой беззащитной в этом мраке? — думал он, чувствуя, как внутри закипает злость. — Почему она не понимает, что правда здесь — это яд, а не лекарство?
Её желание знать всё, даже если это убьёт их обоих, вызывало в нём острую боль. Он ненавидел её за одиночество, за чистоту, которую она пыталась сохранить, несмотря на хаос вокруг.
Данте, который всегда обходился без привязанностей, вдруг осознал, она вносит в его жизнь что‑то, чего он не ждал. Теплоту. Странную надежду. И одновременно он понимал, что хочет эту теплоту превратить в оружие, в чувство беспомощности, использовать ее как приманку, чтобы выжить, использовать ее уязвимости, чтобы выйти из дерьма. Выйти сухим, без последствий.
Чтобы остаться единственным, кто не заплатит цену.
Но в тот момент, когда он смотрел на неё, он не мог решить: то ли он хочет защитить её, то ли сломать.
В это же время
Авви и Кит работали в тишине, нарушаемой лишь щелчками клавиш и тихим гудением серверов. За окном ночь поглотила город, но для них время остановилось — они были погружены в мир битов и кодов, где каждая строка могла стать ключом или ловушкой.
Кит сидел перед тремя мониторами, его пальцы летали по клавиатуре с почти гипнотической точностью. На экранах мелькали строки кода, схемы, обрывки данных. Он хмурился, закусывал губу, снова и снова пробивая защиту.
— Есть, — прошептал он наконец, когда на одном из экранов вспыхнула зелёная надпись: «Соединение установлено».
Авви подошла ближе, её глаза блестели в свете мониторов. Она не доверяла тишине.
— Что у нас? — спросила она, не отрывая взгляда от экрана.
— Сеть «Чёрного Ворона», — ответил Кит, проводя пальцем по одной из схем. — Это не просто цепочка поставок. Это паутина. Банки, подставные фирмы, офшоры, коррумпированные чиновники. И… — он сделал паузу, его голос дрогнул от возбуждения, — вот. Это он.
— Это тот, кто заказал убийство Костюка, — сказала Авви, её пальцы крепче сжали рукоять пистолета. — Мы можем его достать.
— Не так быстро, — Кит покачал головой. — Он только вершина. За ним стоят другие. Те, кто управляет всем этим. Но у нас есть зацепка. Смотри.
Он открыл ещё одно окно. На экране появилась карта с отметками — точки, соединённые линиями, как кровеносные сосуды. Каждая точка — склад, офис, точка сбыта.
— Если мы сможем передать это Эвелин… — начала Авви.
— Уже работаю над этим, — перебил Кит. Он запустил шифровальный алгоритм, затем скопировал данные в защищённый архив. — Сейчас отправлю через анонимный узел. Она получит это в течение минуты.
Авви кивнула. Она знала: это рискованно. Каждое их действие оставляло след, а «Чёрный Ворон» не прощал ошибок. Но выбора не было.
— Пусть знает правду, — сказала она тихо. — Даже если эта правда её сожжёт.
Кит кивнул, не отрываясь от экрана. Он ввёл последние команды, нажал Enter. На мониторе появилась надпись: «Передача завершена».
— Готово, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — Теперь всё зависит от них.
Авви посмотрела в окно. Где‑то вдали мерцали огни города — миллионы огней, каждый из которых скрывал свою тайну. Она знала: они только начали. Но путь назад уже был отрезан.
Глава 5.2
В груди чуть полегчало, словно сквозь свинцовую тяжесть пробился лучик воздуха. Мы на правильном пути. Мысль пульсировала, обдавая теплом: план наконец обретал очертания, складывался из осколков информации, как мозайка из битого стекла. Но это облегчение было хрупким. Где‑то в глубине, за рёбрами, продолжало колотить, неистово, рвано, будто сердце пыталось вырваться наружу. Боль, досада, страх сплетались в тугой узел, стягивающий грудь.
В ту ночь квартира Данте дышала напряжением. Не просто тишина — ожидание. Тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака угловатые тени, превращая комнату в сцену для немого спектакля. Воздух был густым, почти осязаемым — будто пропитан статикой, готовой разрядиться в любой момент.
Эвелин и Данте сидели за столом. Всего метр разделял их, но это было расстояние между двумя вселенными. Между ними не просто молчание — поле боя. Каждый взгляд, каждое движение пальцев по клавиатуре становились выстрелами в этой негласной войне. Искры недосказанности летали в воздухе, оставляя невидимые ожоги.
Когда Эвелин наклонялась к экрану, её волосы слегка касались его плеча. Мимолётное прикосновение — и по спине Данте пробегал ток. Он ловил себя на том, что следит за её движениями: за тем, как она закусывает губу, сосредоточившись на строках кода, как её пальцы порхают над клавиатурой, быстрые, точные, почти чувственные в своей сосредоточенности.