Он ненавидел это ощущение. Ненавидел то, как его взгляд невольно задерживается на изгибе её шеи, на тени, падающей на скулы в тусклом свете. Она не должна быть здесь. Она слишком хрупкая для этого мира. Но в то же время он не мог оторвать от неё глаз.
Клавиатура ноутбука щёлкала — методично, холодно. На экране разворачивался хаос даркнета: зашифрованные чаты, тёмные форумы, где торговали не только данными, но и человеческими судьбами. Но истинный хаос бушевал не там, он жил внутри них. Два человека, два мира, две боли, пытающиеся совладать с бурей, которая грозила разорвать их на части.
Вдруг экран моргнул. В углу всплыло уведомление — маленькое, почти незаметное, но от него по спине Эвелин пробежал холодок. Защищённый узел активирован.
Она коснулась тачпада — движение почти инстинктивное. Пальцы замерли над клавиатурой, затем начали печатать, быстрый, отточенный ритм, словно она играла сложную мелодию на невидимом инструменте. Перед ней развернулось окно, не просто чат, а лабиринт. Каждый символ, каждая строка проходили через каскад шифров, отражаясь в десятке прокси‑серверов, прежде чем достичь адресата.
На экране появились данные — сначала обрывки, затем цельные блоки. Фотографии, схемы, списки. Вот он. Лицо мужчины с холодным взглядом, имя, подсвеченное красным. Адреса, номера счетов, цепочки транзакций. Всё это складывалось в картину — страшную, но ясную.
— Это от Авви и Кита, — прошептала Эвелин, не отрывая взгляда от экрана. Её пальцы продолжали двигаться, копируя информацию, сохраняя её в зашифрованных файлах. — Они нашли его.
Данте сделал шаг ближе. Теперь между ними было меньше полуметра. Он чувствовал запах её волос, лёгкий, едва уловимый аромат жасмина, пробивающийся сквозь запах пыли и электроники. Это сбивало с толку. Сосредоточься. Это не свидание.
— И что теперь? — его голос прозвучал резко, как удар ножа.
Эвелин не ответила сразу. Она прокрутила страницу вниз, и перед ней открылась карта — сеть точек, соединённых красными линиями. Каждая точка была смертью, деньгами, предательством.
— Теперь мы знаем, кто стоит за всем этим, — сказала она, наконец поднимая глаза. — Но это только начало. Все куда более запутаннее...
Её пальцы всё ещё дрожали, не от страха, а от напряжения. Она чувствовала, как информация обжигает её изнутри, как каждая деталь становится частью её новой реальности. Это не просто данные. Это оружие.
Данте шагнул вперёд, его тень накрыла экран. Он посмотрел на карту, на лицо мужчины, на цепочки связей.
— Мы не можем просто взять и атаковать, — произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. — Они ждут нас.
— Тогда мы будем умнее, — ответила Эвелин. Её голос звучал тихо, но в нём была твёрдость, которой он раньше не слышал. Она чуть наклонила голову, и прядь волос упала на её лицо. Не задумываясь, Данте протянул руку, чтобы убрать её… и замер. Его пальцы повисли в воздухе, в сантиметре от её кожи.
Они оба замерли. Время остановилось.
Наконец, он отступил. Резко. Слишком резко.
— Нужно продумать каждый шаг, — бросил он, отворачиваясь к окну. — Одна ошибка и мы покойники.
Эвелин медленно выдохнула. Она почувствовала его движение, его нерешительность, его борьбу. И это волновало её больше, чем все тайны, которые они раскрывали.
Тишина накрыла их, как саван. Где‑то вдали, за стенами квартиры, город продолжал жить своей жизнью. Но здесь, в этой комнате, время остановилось. Два человека стояли на краю — и знали: назад пути нет. А впереди — не только опасность, но и что‑то ещё. Что‑то, чего они оба боялись назвать вслух.
— Ты действительно думаешь, что наши поиски приведут к чему‑то хорошему? — произнёс он, и голос его, хриплый, надтреснутый, выдал больше, чем он хотел. В нём звучала не просто усталость, многолетняя горечь человека, который слишком часто видел, как правда калечит.
Эвелин не отвела взгляда. Её глаза — два пылающих угля — удерживали его взгляд, не позволяя ускользнуть. На экране позади неё мерцали данные, полученные через защищённый узел: схема связей «Чёрного Ворона», фотографии ключевых фигур, финансовые потоки, замаскированные под благотворительные фонды. Каждая строка — капля яда, каждая цифра — след крови.
— Мы могли бы узнать правду о «Чёрном Вороне», — ответила она, и в её голосе не было ни тени колебаний. — Ты просто не хочешь этого. Ты предпочитаешь оставаться в своей тьме.
Он усмехнулся — сухо, без тепла.