Экран мерцал, сливаясь в размытое пятно. Я резко отодвинула стул, вскочила, прошлась по комнате. Остановилась у окна. За стеклом — непроглядная ночь, поглотившая мир в свою густую тьму. Ни звёзд, ни лунного света. Только моё бледное отражение в стекле, похожее на призрака.
Вернулась к столу, сжала кулаки до боли в костяшках. Вдох‑выдох. Ещё раз. Попыталась всмотреться в снимок — размытые очертания парка, качели, тени. Ничего не вижу. Глаза слезятся, фокус ускользает.
Мама давно спит. Из‑за двери доносится едва уловимое дыхание, ровное и спокойное. На кровати уютно свернулась клубочком кошка — пушистая жертва моего тревожного состояния. Она приподняла голову, посмотрела на меня с молчаливым вопросом, потом снова уткнулась носом в лапы.
Я провела рукой по её тёплой шерсти, пытаясь уловить успокаивающий шорох. Не получилось. Звуки растворились в гуле тревоги, заполнившей черепную коробку. Время остановилось. Дыхание замедлилось до состояния ступора.
Резко закрыла ноутбук. Встала. Прошлась по комнате, считая шаги: раз, два, три… Остановилась у зеркала. Вгляделась в своё отражение. Кто это? Бледное лицо, расширенные зрачки, дрожащие губы. Незнакомец.
Поднесла ладонь к стеклу, коснулась холодной поверхности. Ощущение реальности ускользало, как песок сквозь пальцы. Что со мной? Когда это началось? И главное — когда закончится?
Но почему я так нервничаю?
Этот вопрос бился в голове, как птица в клетке, отчаянно, беспорядочно, до боли. Недосказанность терзала изнутри, разрастаясь тёмной пустотой, куда проваливались все попытки найти объяснение. Безмолвные крики в сознании становились всё громче, сливаясь в глухой, непрерывный гул.
Что‑то зловещее клубилось за границами рассудка, затуманивало мысли, царапало изнутри, грозя вырваться наружу. И самое страшное, я не могла отделаться от ощущения, что всё это не просто совпадение. Что‑то должно произойти. Что‑то уже происходит.. или нет?
Дрожащими пальцами достала телефон. Экран вспыхнул в полумраке, ослепляя резким светом. Сообщение от Авви.
«Девушка — Мелани. Невысокая, худощавая. Последние месяцы находит утешение в барах — среди громких разговоров и рваных аккордов музыки. Увлекается степом — странный контраст: грация и жёсткий ритм. Ненавидит животных».
Я перечитала текст трижды. Ужасно примитивный список. На первый взгляд — ничего особенного. Но в этой простоте таилась какая‑то тревожная сложность, словно за каждым словом скрывалась тень недоговорённости.
Пролистала прикреплённые фотографии. Мелани. Улыбка — слишком широкая, глаза — чуть расфокусированные. Она повисла на плече молодого человека, прижалась к нему с наигранной беспечностью. Обычная пара. Так кажется.
Но что‑то в их позах, в том, как он держит её за талию, не нежно, а скорее удерживая, заставило меня прищуриться. Что‑то не складывалось.
У неё есть парень?
Этот вопрос навис над мыслями, как тяжёлая грозовая туча, готовая разразиться ливнем. Я увеличила фото, вглядываясь в детали: его пальцы на её бедре, её рука, вцепившаяся в его плечо, будто ища опоры.
Обычная пара? Или что‑то большее? Что‑то опасное?
Экран погас, оставив меня в темноте, наедине с вопросами, которые множились быстрее, чем я успевала их формулировать.
Волнение растекалось по телу, словно тонкий электрический ток, пробуждающий каждую клеточку. Предвкушение предстоящей слежки окутывало меня, как густой наркотический туман. Сердце билось чаще, чувства обострялись до предела, я различала каждый шорох в доме, улавливала едва заметные запахи, видела мельчайшие детали в полумраке комнаты. Адреналин пульсировал в венах серебристым потоком, разжигая восторг, от которого кружилась голова. Это было больше, чем работа. Гораздо больше. Это было первобытное влечение — жажда проникнуть в тёмные закоулки человеческой души, разглядеть то, что люди так старательно прячут.
Я отложила ноутбук, резко встала и подошла к окну. За стеклом ночь, редкие огни далёких фонарей. Вдохнула поглубже, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Бесполезно. Огонь внутри разгорался только сильнее.
Вернувшись к кровати, рухнула на неё всем телом. Усталость накатила внезапно, придавила к матрасу, словно бетонная плита. Взгляд упёрся в потолок — безликий, равнодушный. Брови сами собой сдвинулись к переносице. Мысли полезли наружу, одна за другой, царапая сознание.
Хорошо ли я делаю свою работу?
Этот вопрос давно точил меня изнутри. Я перебирала в памяти прошлые задания, выискивала ошибки, придирчиво анализировала каждый шаг. Где‑то я была безупречна. Где‑то — допустила промахи. Но достаточно ли этого? Достаточно ли, чтобы считать себя… ценной?