Данте почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что почти ничего не оставил от своего прошлого, но здесь, среди темных уголков, его бывшие знакомые могли быть опаснее любого его врага.
— Я не пришёл за войной, — произнёс Данте с легким нажимом, стараясь оставить своей мимике холодный вид. Он знал, что должен оставаться неприкасаемым, даже если его внутренний мир разрывался на части.
Однако в воздухе царила напряжённая тишина, когда мужчины стали двигаться ближе. Их шаги звучали, как отголосок боли, который Данте сам дал окружающим, и он осознавал, что старые чары могут очень быстро обернуться против него.
Тишина, увесистая, как мрачное покрывало, окутала всё пространство, и Данте понял: он стоит на грани своего прошлого, и каждая из его сторон готова схватить его за горло. Но он собрал силы, зная, что именно сейчас, когда все думали, что его внутренний мир разрушается, он сможет снова вдохнуть глоток жизни в то, что уже казалось давно мёртвым. Данте сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла. Ты не они. Ты больше, чем это. Но взгляд напротив — холодный, оценивающий — говорил обратное. В нём читалось: «Ты всё ещё наш. Мы знаем, кто ты на самом деле».
— Я ищу информацию, — произнёс он, и в голосе прозвучало не отчаяние, а сталь, закалённая в огне сомнений. — И если кто‑то сможет мне в этом помочь, это вы.
Данте понимал, что его уверенность и хладнокровие должны быть в главном роли, чтобы этот разговор не обернулся против него. Он был не просто наёмным убийцей — он был единственным мостом между двумя мирами, и теперь на его плечах висела необходимость доказать свою значимость в мире, подобном этому.
В комнате, пропитанной запахом пота и пороха, его старые привычки и роли боролись за власть над ним. Они шептали: «Вернись. Ты знаешь, как это делается. Ты знаешь вкус крови». Каждое его слово будет измерять его силу не только как убийцы, но и как человека, который всё ещё ищет своё место в этом сгнившем мире. Данте стоял лицом к лицу с холодными взглядами своих старых знакомых, и каждая тень, проникавшая в помещение, напоминала о грехах, которые не сотрёшь простым махом.
— Информация имеет свою цену. Ты готов заплатить? Или ты просто пришёл, чтобы снова пуститься в воспоминания?
Данте стиснул челюсти так, что заходили желваки — словно каменные шестерёнки в механизме, который вот‑вот сорвётся с креплений. Он знал: старые связи — как алмазы с кровавой огранкой. Драгоценные, да. Но каждый камень может стать кандалом, защёлкнувшимся на запястье, а потом — и на шее.
Они помнят. Они всегда помнят, кто ты на самом деле.
— У меня есть свои ресурсы, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — Я не пришёл с пустыми руками.
Грег, до этого молча наблюдавший из угла, усмехнулся. Его улыбка была как трещина на фарфоре — изящная, но обнажающая хрупкость. В глазах — не насмешка, а холодное разочарование, будто он давно предвидел этот ход.
— Снова перерасчёт, Данте? — протянул он, растягивая слова. — Все мы знаем, как это закончилось в прошлый раз. Ты думал, что можешь играть по своим правилам. А вышло… как всегда.
Эти слова ударили не болью — они вскрыли старую рану, которую Данте пытался залечить. Прошлый раз. Тогда он поверил, что может выйти из игры. Тогда он решил, что заслужил право на тишину, на покой. Но правила не меняются. Только игроки.
Но сейчас было не до рефлексий. Сейчас — только цель.
Данте медленно положил ладонь на стол — твёрдо, с весом, будто закрепляя свою позицию. Затем резким движением выбросил в центр пачки денег. Купюры рассыпались, как карты в грязной игре, где ставка — жизнь.
— Это начнёт разговор, — сказал он, не повышая голоса, но так, чтобы каждый услышал. — Я ищу информацию о «Чёрном Вороне». Он слишком сильно стал мешать. И я не могу позволить себе упустить момент.
Он изучал пачку денег, разбросанную по столу, словно рассматривал не купюры, а живую добычу, трепещущую в его руках. В этом взгляде не было ни капли сомнения — только алчная, почти животная жажда наживы. За его спиной шевельнулись остальные. Тихие переглядывания, едва уловимые кивки, каждый из них чувствовал, как грехи прошлого переплетаются с возможностями настоящего.
— Понятно. Я слышал, что «Ворон» стал осторожен, — произнёс он, отвернувшись от денег. — Но если ты в поисках, я знаю, кто с ним работает. У него есть свои каналы, и ты сам знаешь, какое оружие нужно для такого дела. — «Черный Ворон» — это не просто человек, — произнёс он, его глаза блестели под тусклым светом. — Это вся сеть, и сам «Ворон» — всего лишь её маска. Его настоящее имя никто не знает, но его влияние охватывает всю подноготную города. Он делает деньги через наркотрафик, проституцию и отмывание денег. Сначала он сосредоточился на наркотиках. Я слышал, у него есть свой завод, оборудованный так, что даже самые пронырливые глаза не смогут его разглядеть. Эти ублюдки производят синтетический тук-тук — новый наркотик, который завоевывает рынок с неимоверной скоростью. В основном, он поставляет этот «товар» локальным дилерам, которые работают в ночных клубах и на уличных ярмарках. Психическое влияние, которое полностью испепеляет твой мозг. Но это лишь верхушка айсберга. В последнее время «Ворон» использует детей для распространения наркотиков.