Данте нахмурился, ощущая, как внутри него поднимается волна гнева и отвращения, будто сейчас вот-вот вырвет. Непосильная тяжесть такого предательства отразилась в его глазах. — Как он может опускаться до такого?
— Просто, — тихо ответил мужчина, его лицо стало мрачным. — Он находит уязвимых детей, которые живут на дне общества. Малообеспеченные семьи, брошенные подростки, те, кто уже пробовал наркотики. «Ворон» дает им предложение, которое они не могут отвергнуть: деньги, защита, возможность выжить...
Данте закрыл глаза на мгновение, представляя, как эти дети, сами ещё не познавшие жизни, ведутся на красоту и изящество. Это было то, что рождает недовольство и ненависть, порождая новые жертвы.
— Он уговаривает их стать курьерами. Дает им небольшие пакеты с наркотиками и отправляет делать «распределение» в клубах, на улицах или в школах, — продолжал мужчина, его голос стал всё более глухим. — Дети переносят эти «передачи» в карманах или даже в обуви, чувствуя себя важными, а сами становятся марионетками Ворона.
— Это... чудовищно, — тихо произнёс Данте, осознавая всю серьёзность, возникающей из этого. Если «Ворон» использует детей, он может сделать всё, что угодно, чтобы защитить эту систему. — Они не имеют шанса вырваться из этой цепи, не так ли?
— Совершенно верно, — согласился мужчина, его голос стал ещё более мрачным. — Если кто-то из них пытается бросить эту жизнь или, не дай бог, сболтнуть что-то лишнее, «Ворон» быстро устраняет их, не заботясь о последствиях, пуля в лоб, или, еще куда хуже - пытки. Эти дети становятся частью его «бизнеса», и если у кого-то из них есть надежда выбраться, он готов разорвать её на куски, чтобы сохранить свой контроль.
Говоря это, мужчина сделал паузу, обдумывая последствия своих слов, потом продолжил с настигнутой угрюмостью:
— Но это не всё. Он не только продаёт наркотики, он использует их, чтобы контролировать умы и жизни людей. Страсть и зависимость становятся орудием власти. Люди ежедневно приходят на колени, и если кто-то начинает слишком много разговаривать, «Ворон» прерывает эти разговоры радикально — устраняет каждую угрозу со страшной жестокостью. Так же он запустил сеть проституции, в которой используются уязвимые женщины, те, кто отчаялся, у кого кредиты, больная мать и так далее, многие из них становятся жертвами зависимости от наркоты, потому что ими легко манипулировать и далее их же вербуют в проституцию, так как власть идет от наркотрафика и психического воздействия наркотика , а некоторые просто ищут способ выжить. Он ведёт их по самым тёмным тропам, связывая в круговорот, из которого почти невозможно выбраться. Друзья, теперь враги, становятся по сути лишь новыми куклами в его грязной игре.
Данте сконцентрировался на его словах, как будто те были заветами его собственной истории. — Значит, мы играем в шахматы.— Именно, — улыбнулся мужчина, его голос стал прямо манящим. — Но запомни, в этой игре, каждый ход — это шаг в неизвестность.
— Ну и как «Ворон» выбрасывает деньги из этого безумия? — спросил Данте, его голос был хриплым, как если бы он вдыхал пыль. — Как это касается его финансовых потоков?
Мужчина оглядел их, затем продолжил: — Он использует местные магазины и мелкие бизнесы как прикрытие, потайные схемы отмывания денег. Криптовалюта, подделанные счета, и даже легальные заведения, такие как бары и рестораны. Деньги за наркотики и проституцию переходят через эти компании — и пока кто-то пытается застать его на горячем, он умело уходит в тень.
Внезапно в двери склада послышался треск и глухие шаги, прерывая их беседу. Данте и Грег обменялись быстрыми взглядами. Напряжение зашкаливают, и Данте знал, что это может означать только одно: их разговор был подслушан.
Данте закусил губу, в его голове уже выстраивалась картина медленно разворачивающейся войны. Он понимал, что те, кто поднимается против «Ворона», неизбежно столкнутся с его гневом, который последует за ними как тень, не зная пощады.