Паника накрыла волной. В памяти вспыхнули обрывки: крики, тяжёлые шаги, удар, потемневший мир…
Она была похищена.
Помещение напоминало склад — захламлённый, забытый. Старые ящики, полки с пыльным хламом, опрокинутая лампа, чей тусклый свет создавал угрожающие тени в углах. Эвелин попыталась пошевелиться — верёвки врезались в кожу, оставляя жгучие следы. Сердце колотилось так, что, казалось, готово было пробить рёбра.
«Где они? Что им нужно?»
Тишина разорвалась скрипом двери.
В проёме возник один из похитителей — высокий, с грубым лицом и садистской улыбкой. Он шагнул внутрь, неторопливо, словно осматривая добычу. Его взгляд скользнул по Эвелин, задержался на её связанных руках, на бледном лице, на глазах, полных ненависти.
— Вижу, наша маленькая преследовательница наконец пришла в себя, — протянул он, обходя её по кругу, как охотник, разглядывающий загнанного зверя.
Эвелин ответила холодным, презрительным взглядом. Внутри бушевал ураган: страх, ярость, отчаяние. Но она не дрогнула.
— Ты знаешь, почему ты здесь, — продолжил он, и в его голосе звучало садистское удовлетворение. — Мы терпели. Долго терпели. Но теперь нам нужно знать, что ты нашла на Костюка?
Её губы дрогнули, но она промолчала. Только сжала кулаки, несмотря на то, что верёвки уже разодрали кожу до крови.
— Молчишь? — Он наклонился ближе, и она почувствовала запах пота, табака и чего‑то гнилостного. — Это ненадолго.
Тем временем...
Тем временем Кит возвращался к квартире, где оставил Эвелин. Он провёл разведку по периметру, проверил все подозрительные места, не заметил слежки — и теперь шёл обратно, уверенный, что всё чисто.
Но уже на подходе к дому он почувствовал неладное.
Дверь была приоткрыта.
Он замер, рука инстинктивно потянулась к пистолету. Тишина. Слишком тихая.
Шагнул внутрь — и мир рухнул.
Квартира была вверх дном. Перевёрнутые стулья, разбитая посуда, разбросанные бумаги. На полу — тёмное пятно, похожее на кровь. В воздухе висел запах железа и страха.
— Эвелин?! — крикнул он, но ответом была только мёртвая тишина.
Кит рванулся в комнату, где она должна была ждать. Стол опрокинут, на полу — осколки стекла, капли крови. На стене — след от удара, будто кто‑то был прижат к ней с такой силой, что оставил вмятину.
Его сердце сжалось. Руки задрожали. Он опустился на колени, схватил обрывок ткани — её шарф, испачканный кровью.
— Нет… — прошептал он, голос сорвался. — Нет, нет, нет…
Он закрыл глаза, пытаясь собраться. Но в голове билась только одна мысль: они её забрали.
Медленно поднялся, огляделся. На столе — открытая папка, страницы разбросаны. Он схватил одну, пробежал глазами…
И похолодел.
Это были документы. Доказательства. Всё, что Эвелин успела найти.
А значит, она знала слишком много.
Кит сжал кулаки. Кровь стучала в ушах.
ИНФОРМАТОР
Её мысли метались, цепляясь за обрывки воспоминаний — документы в квартире Данте. Каждая страница, каждая пометка, каждое имя. Если они узнают, что она копалась в этом, если поймут, что именно она нашла… Они не остановятся ни перед чем. Ни перед болью, ни перед смертью.
«Всё должно остаться в моей голове», — твердила она себе, стискивая зубы так, что в висках пульсировало. — «Это моё оружие. Мой единственный шанс».
— Ты ничего и ни от кого не добьёшься, — выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но он дрожал. Срывался. Страх пропитывал каждое слово, превращая его в шёпот.
«Я не скажу ни слова, чёртов ублюдок», — мысленно выкрикнула она. Но вслух лишь повторила:
— Не… скажу…
Похититель рассмеялся. Звук был низким, утробным, как скрежет металла по кости. Он наклонился ближе, и она почувствовала запах его дыхания — гнилостный, с привкусом алкоголя и чего‑то ещё, от чего желудок скрутило.
— Ты не понимаешь, как сильно ошибаешься, — прошептал он, проводя кончиком пальца по её щеке. Прикосновение было липким, мерзким, будто паучьи лапки. — Убедиться в этом — моя работа. Мы слишком долго охотились на тебя. И теперь пришло время узнать, что ты нарыла, маленькая сучка.
Он щёлкнул пальцами.
В комнату вошли ещё двое. В руках — инструменты. Не оружие. Хуже. Щипцы. Лезвия. Что‑то, похожее на паяльник. Эвелин почувствовала, как холод пробирает до костей, как мурашки бегут по коже, оставляя за собой ледяные следы.
Первый похититель шагнул к ней, ухмыляясь. Без предупреждения — резкий толчок. Голова врезалась в стену с глухим стуком. В глазах потемнело. Боль взорвалась в затылке, растекаясь по черепу, как расплавленный свинец.