— «Чёрная река», — процедил Данте, и в его голосе прозвучали ледяные нотки, от которой даже Авви невольно вздрогнула. — Приспешники Чёрного Ворона. Я выбил это из одного из них. Три дня. Три долгих ночи. Он думал, что держит язык за зубами. Но в конце всё равно заговорил.
Он сжал кулак, вспоминая последний хрип, последний шепот: «Они просто исполнители… мелкая сошка… убирают тех, кто слишком близко…»
— Они не цель, — продолжил Данте, его голос опустился до низкого, угрожающего шёпота. — Они — инструмент. Грязная работа для тех, кто боится выйти из тени. Их поставили убрать нас. Но завтра я покажу им, кто здесь настоящая угроза. Я не просто убью их. Я заставлю их молить о смерти. Я сделаю так, чтобы их крики эхом отдавались в этих стенах ещё долго после того, как их сердца остановятся.
Авви кивнула, но её пальцы на клавиатуре дрогнули. Она знала, когда Данте говорит таким голосом, мир вокруг перестаёт быть безопасным местом.
— Вот, — она вернула взгляд к экрану, выводя новую последовательность данных. — Три недели назад на завод поступила партия спецоборудования, замаскированная под химикаты. А ещё пять неопознанных перемещений персонала в ночное время. Все записи стёрты, но я нашла обрывки в резервных копиях. И… — она сделала паузу, увеличивая фрагмент схемы, — вход через вентиляцию. Охрана — четверо. Две камеры наблюдения. А вот это самое ценное… — красным высветился временной интервал, — смена караула в 03:15. Три минуты полного отсутствия контроля.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом серверов и прерывистым дыханием Авви. Она обернулась к Данте, и в её глазах читалась смесь тревоги и решимости:
— Это наш шанс. Но будет тяжело. Они не сдадутся без боя. И если это действительно «Чёрная река»… значит, там всё серьёзно.
Данте не ответил сразу. Его пальцы медленно, почти ласково, провели по краю монитора, словно ощупывая саму судьбу, заключённую в этих линиях и цифрах. Когда он наконец поднял взгляд, в его глазах не было ни тени сомнения — только холодная, выверенная ярость, от которой даже Авви невольно отступила на шаг.
— Это оно, — произнёс он тихо, но каждое слово звучало как приговор. — Завтра ночью.
Кит оторвался от мониторов. На его экране застыла схема коммуникационных узлов завода — все точки связи, все резервные линии. Он знал, что без контроля над связью операция превратится в самоубийство. Его взгляд метнулся к Данте — в этом человеке сейчас не было ничего человеческого. Только сталь, только воля, только цель.
— Я не собираюсь брать их живыми, — голос Данте разрезал тишину, словно лезвие, раскалённое добела. — Я сотру их в пыль. Медленно. Чтобы каждый из них понял: трогать то, что принадлежит мне, самая большая ошибка в их жизни. Я заставлю их почувствовать каждую секунду их ошибки. Я сделаю так, чтобы их последние мгновения были наполнены чистым, абсолютным ужасом.
Он отошёл от мониторов, его силуэт вырисовывался на фоне мерцающих экранов. Движения были плавными, почти грациозными, но в каждом жесте чувствовалось напряжение сжатой до предела пружины. В полумраке его глаза отражали голубое свечение мониторов — два холодных огонька, обещающих адское пламя.
— Завтра я войду в бункер. И никто не выйдет оттуда живым.
Авви молча кивнула, её пальцы машинально пробежали по клавиатуре, сохраняя все данные. Кит сглотнул — он знал, что после этих слов пути назад уже нет.
За окнами медленно рассветало, но здесь, в этой комнате, время остановилось. Осталось лишь ожидание и время на подготовку, которое медленно вытекало из реальности.
Он начал собирать снаряжение — методично, почти ритуально. Каждое движение выверено, каждый предмет взят с осознанной точностью человека, который знает: в грядущей ночи мелочей не будет.
Два пистолета легли в руки, словно давно ждали этого момента. Первый — с глушителем, бесшумный, хладнокровный приговор в тесных коридорах бункера. Второй — с расширенным магазином: для тех, кто решит встретить его открыто, в лобовой схватке. Данте проверил затворы, перевесил кобуры так, чтобы ни один элемент не мешал движению.
Нож с зазубренным лезвием он извлёк из ножен с тихим скрежетом металла. Пальцы провели по кромке — не для проверки остроты, а словно напоминая себе, для чего именно это лезвие создано. Не просто убивать. Резать. Заставлять чувствовать. Заставлять понимать, что каждое их движение, каждый вздох теперь — его воля.
Мини‑взрывчатка — компактные блоки с чёткими маркировками — легла в отдельный карман. На случай, если вход заблокируют. На случай, если придётся прокладывать путь сквозь бетон и сталь.
Аптечка. Последняя.