Без лишних движений. Без суеты. Только холодный, методичный труд.
Он отпускает безжизненное тело, и оно с глухим стуком падает на пол. Данте даже не смотрит на результат — он уже идёт дальше, его ботинки оставляют кровавые следы на бетонном полу. Впереди ещё много работы.
Они продвигаются вглубь здания. Авви ведёт их через слепые зоны камер, её пальцы порхают над пультом, вычерчивая безопасный маршрут среди красных меток, обозначающих патрули. На экранах мерцают силуэты охранников.
— Поворот налево. Через десять метров — дверь в подсобку. Там можно переждать следующий патруль.
В подсобке Данте наконец позволяет себе короткую передышку. Он прислоняется к стене, закрывает глаза. В темноте перед внутренним взором вспыхивает её лицо — Эвелин. Её глаза, полные страха и надежды. Её голос, который он слышит даже сквозь грохот выстрелов: «Я найду тебя». Он должен дойти. Должен спасти. Иначе всё это потеряет смысл..
Кит следит за коридором через щель в двери. Пыль танцует в луче света, пробивающемся сквозь разбитое вентиляционное отверстие.
— Движется, — шепчет он. — Один.
Данте кивает. Его пальцы сжимают пистолет. Когда охранник проходит мимо, он выходит бесшумно.
Удар рукояткой — точный, рассчитанный. Кость хрустит, охранник издаёт сдавленный хрип, его глаза расширяются от шока. Но Данте не даёт ему упасть. Хватает за горло, вдавливает в стену. В глазах жертвы — отчаянный, животный страх. Данте смотрит на него без ненависти, лишь сладко улыбается в ответ.
— Где она? — шепчет он, приближая лицо к уху охранника. — Где Эвелин?
Тот пытается что‑то сказать, но из горла вырывается лишь звук. Данте сжимает пальцы сильнее. Тело обмякает.
Но Данте не отпускает. Он разворачивает тело лицом к камере, поднимает его руку, будто тот ещё жив. Пусть система видит — всё в порядке, просто сотрудник прислонился к стене. Лишь кровавые пальцы, выдают правду.
Ещё один выстрел — контрольный. Пуля входит точно в основание черепа. Тело падает, оставляя на стене багровый след.
Данте отходит на шаг, осматривает результат. На мгновение ему кажется, что он слышит её крик — далёкий, приглушённый стенами. Он замирает, прислушивается. Нет, это просто эхо в голове. Или нет?
Он подходит к маленькому окошку в двери подсобки. Сквозь мутное стекло — лишь размытые очертания коридора. Но ему хватает и этого. Он чувствует её присутствие. Где‑то там, за этими бетонными лабиринтами, она ждёт. Ждёт, чтобы он пришёл. Чтобы спас.
— Следующий, — хрипло бросает он Киту.
И они идут дальше. К ней.
Спуск в подвал. Ступени, изъеденные временем и влажностью, ведут вниз, в непроглядную тьму. Каждый шаг отдаётся глухим эхом. Воздух становится гуще, пропитан сыростью.
— Мы близко, — голос Авви звучит напряжённо, едва пробивается сквозь гул в ушах. — Последняя камера перед вашей целью. Сейчас отключу.
Тишина. Даже дыхание кажется оглушительно громким. Экраны видеонаблюдения гаснут на три секунды. Этого достаточно. Они скользят по коридору, тени среди теней, бесшумные. Каменный пол холодит подошвы, но Данте не чувствует холода.
Перед ними, тяжёлая металлическая дверь. На замке — электронный считыватель, холодный синий глаз, следящий за ними.
— Кит, — коротко бросает Данте.
Кит молча достаёт инструменты. Не набор слесаря, нет, тонкие проволоки, микрочип, крохотный сканер. Три секунды — и замок щёлкает. Дверь не успевает открыться, как он ногой ее практически вышибает, не замечая, как придавил одного из тех, кто тут находился.
В углу — силуэт. Неподвижный.
Данте делает шаг вперёд, и его ботинки оставляют мокрые следы на полу. Он знает, кто здесь. Знает, что уже нашел. Но всё равно замирает на миг. Не от страха — от странного, колющего ощущения в груди. Эвелин.
«Она бы не одобрила», — мысль проскальзывает, как остриё ножа. Эвелин всегда говорила: «Есть способы чище. Способы, после которых не приходится отмывать руки». Но её уже нет. А он — здесь. И цель важнее.
Он сжимает рукоять ножа. Металл холодный, надёжный. Единственный друг в этом аду.
В камере раздаётся хрип. Силуэт шевелится. Данте улыбается. Узкая, измученная улыбка, даже не замечая, что успел поранить руку, видимо, пока чистил путь к ней, успел напороться на что-то... или кого-то.
— Я пришел...
Глава 7.3
Они двинулись к выходу — медленно, словно пробираясь сквозь вязкий мрак, каждый шаг давался с нечеловеческим усилием. Данте нёс Эвелин на руках, и её тело содрогалось не просто от дрожи — это была судорожная, отчаянная борьба с надвигающимся безумием. Пальцы её впивались в его плечи мёртвой хваткой, костяшки побелели, будто она боялась, что реальность вновь рассыплется в прах, утянув её в бесконечные пытки (как казалось).