— Да. Просто… задумалась.
Он не настаивал, но взгляд его говорил: «Я вижу, что ты врёшь». И от этого становилось ещё тяжелее.
— Так что насчёт дома? — напомнил он, слегка наклонив голову. — Ты уверена, что это хороший вариант?
— Да, — на этот раз она ответила твёрже. — Дом на отшибе, подъезд один, сзади лес. Если поставить камеры, можно контролировать всё в радиусе полукилометра. И… — она запнулась, но заставила себя продолжить: — И мама там. Она не задаст лишних вопросов. Просто даст крышу над головой.
«Хотя бы ненадолго», — добавила она мысленно.
Данте задумчиво провёл рукой по рулю.
— А если они выйдут на след? Ты же понимаешь, что дом могут проверить.
— Не могут, — она покачала головой. — Он не оформлен на меня. На отца. А он погиб. Никто не будет искать там.
Молчание. Только шум двигателя и редкие щелчки приборной панели.
— Ладно, — наконец сказал Данте. — Но сперва заберём данные. Где они?
— В квартире. В тайнике под подоконником. Я сделала его на всякий случай.
Она говорила, а сама думала: «Как я объясню матери, почему вернулась? Что скажу о синяках под глазами, о дрожи в руках, о том, как вздрагиваю от каждого шороха?Боже, мы же все в крови, грязные... как это все объяснять? »
— Ты точно готова? — Данте будто читал её мысли. — Мы можем найти другой вариант.
— Другого варианта нет, — отрезала она, но тут же смягчилась. — Прости. Я просто… устала. Но это место наш лучший шанс. Тайник под подоконником в гостиной. Слева, если стоять лицом к окну. Нужно снять заглушку с торца.
Он молча кивнул, выбрался из машины и быстро направился к подъезду. Дверь со скрипом поддалась — замок давно не чинили. Внутри пахло пылью и затхлостью: квартира стояла пустой уже несколько недель.
Поднявшись на второй этаж, Данте беззвучно вошёл. Он сразу прошёл в гостиную, присел перед подоконником. Нащупал заглушку с левого торца, аккуратно поддел её ножом — пластик тихо щёлкнул, отходя от основания.
За заглушкой обнаружилась небольшая ниша. Данте достал фонарик, осветил пространство: компактный металлический кейс, плотно пригнанный к размерам полости. Он вытащил его, открыл — внутри три флешки, зашифрованный жёсткий диск, стопка бумаг с пометками и схемами. Всё на месте. Быстро переложил содержимое в водонепроницаемую сумку, проверил, не осталось ли следов.
Вернул заглушку на место, слегка прижал — держится надёжно, внешне ничего не заметно. Ещё раз окинул взглядом подоконник: пыль лежит ровно, никаких свежих царапин или сдвинутых предметов. Чисто.
Обратный путь занял считанные минуты. Уже у машины он бросил взгляд на заднее сиденье: Авви и Кит спали, прижавшись друг к другу. Авви свернулась калачиком, голова покоилась на плече Кита. Тот, несмотря на неудобную позу, не просыпался — лицо расслаблено, дыхание ровное, рука безвольно свисает. Усталость окончательно взяла своё: оба были измотаны до предела.
Данте тихо сел за руль, положил сумку на колени. Эвелин молча посмотрела на неё, затем на него.
— Всё? — шёпотом спросила она.
Он кивнул:
— Без проблем. Тайник пуст, следов нет.
Она глубоко выдохнула, прикрыв глаза на мгновение. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади тёмный двор и квартиру.
Эвелин смотрела в окно, наблюдая, как мелькают деревья. В голове снова и снова прокручивались возможные сценарии:
— Мама, я вернулась.
— Где ты была?
— Я не могу объяснить.
— Ты в опасности?
— Да.
— Тогда почему ты пришла сюда?
Ответа не было.
Но был план: забрать данные, добраться до дома, поставить защиту, передохнуть хотя бы сутки. А потом — решать дальше.
— Слушай, — вдруг сказала она, поворачиваясь к Данте. — Если что‑то пойдёт не так… если они найдут нас…
— Мы будем готовы, — перебил он, голос тем временем звучал настолько спокойно, что это спокойствие передалось и ей.
— Хорошо, тогда едем...
Глава 8.2
Дорога до дома растянулась на несколько часов. За окном медленно менялся пейзаж: сначала городские кварталы с редкими огнями ночных магазинов, затем — полутёмные пригороды с редкими фонарями, а после — тёмная лента шоссе, по обе стороны которой сгущалась лесная тьма.
Авви и Кит мирно спали на заднем сиденье. Авви свернулась калачиком, подложив ладонь под щёку; её дыхание было ровным, почти беззвучным. Кит сидел, привалившись к двери, — даже во сне его пальцы слегка сжимались, будто нащупывали рукоять ножа. Они действительно вымотались: за последние дни на их долю выпало столько, что хватило бы на год вперёд.