— «Мы»? Значит, вы тоже останетесь?
— Если Эвелин решит, что это необходимо, — кивнул он. — Я не оставлю её одну.
В его голосе слова вылетали коротко, как удары. Ни лишних слогов, ни смягчений. Только голые факты, обточенные до остроты ножа, что даже Эвелин невольно вздрогнула.
— Безопасность?! — она почти рассмеялась, но смех вышел горьким, надломленным. — Вы называете это безопасностью? Она пришла ко мне грязная, в крови, с человеком, которого я не знаю…
— Мама, — Эвелин наконец сделала то, чего боялась больше всего: шагнула вперёд и взяла её за руку. Её пальцы дрожали, но она сжала материнскую ладонь изо всех сил. — Прости. Я знаю, что натворила. Знаю, что ты волновалась. Но сейчас… сейчас я здесь. И я жива. Это главное.
Несколько секунд они стояли так — две женщины, связанные кровью и страхом, разделённые тремя месяцами молчания. Затем мать медленно, будто не доверяя себе, подняла свободную руку и коснулась лица Эвелин. Её пальцы были тёплыми, немного шершавыми от работы по дому — такими знакомыми, родными.
— Жива, — повторила она шёпотом, и в этом слове было всё: боль, облегчение, гнев, любовь. — Жива…
Слеза упала на щёку Эвелин. Она прижалась к материнской ладони, впервые за долгое время позволив себе просто быть слабой.
— Прости меня, — снова прошептала она. — Просто позволь мне остаться.
Мать глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. Её взгляд скользнул к Данте — тот стоял неподвижно, но в его глазах читалась молчаливая отстраненность. Она видела, как он наблюдает за ними обеими, как оценивает обстановку, как его пальцы едва заметно сжимаются, будто готовясь к действию.
Наконец она кивнула:
— Заходи. Но мы поговорим. Всё обсудим. И ты расскажешь мне, что случилось.
Эвелин кивнула, не находя слов. Она переступила порог, чувствуя, как внутри что‑то ломается — но не от боли, а от облегчения. Запах дома окутал её, как тёплое одеяло.
Данте последовал за ними, прикрывая дверь. В этот момент он поймал взгляд Эвелин и едва заметно улыбнулся: «Всё будет хорошо».
И на секунду ей действительно показалось, что так и будет.
Но краем сознания она всё ещё чувствовала: Данте не расслабился. Его взгляд продолжал скользить по комнате, отмечая окна, двери, возможные укрытия. Он был здесь и не здесь одновременно.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов