Вот что поведала Лола: два дня назад они договорились с Милой встретиться в восемь вечера у ресторана «Универсаль», куда их пригласили поужинать знакомые финны. Вполне приличные бизнесмены, Лола и Мила уже не первый раз с ними встречались. Не жмоты, на подарки не скупятся. Она машинально погладила новый пушистый свитер с желтыми и красными поперечными полосами, очевидно, полученный от финна... Проследив за его взглядом, сказала:
— За свитер я заплатила... Такие дорогие вещи даже иностранцы не дарят. Знаешь, сколько он сейчас стоит? Полторы тонны!
— Тонны? — машинально переспросил он. Лола уже как-то объясняла ему, что это значит.
— Господи, у тебя что, чердак поехал, блин? Тонна — это тысяча. Теперь знает это каждый младенец!
Не так и давно расстались, а Лола заметно изменилась: грубее стала, что ли? Да и словами такими, как «чердак поехал», «блин», «тонна», раньше не так часто выстреливала. Вот сюсюканьем она ему досаждала. Вспомнилось как он раз ей позвонил, кажется, в июле.
Лола была немного пьяна и огорошила его таким признанием: ты не мог попозже позвонить, котик, а? Я жарю себе яишенку. Как я люблю яишенку, если бы ты знал! Три яичка разбила на сковородочку... Знаешь что, сладенький, я сжарю себе яишенку, съем и сама тебе позвоню, пампушечка моя!
Он хотел сказать ей, что «яишенку» на ночь есть вредно — газы замучают, но сдержался. И потом не раз вспоминал, каким неприятным голосом она восхищалась своей дурацкой «яишенкой». Он и слово-то такое от нее впервые услышал.
Финны пришли к «Универсалю», а Милы они так и не дождались, хотя проторчали у входа с полчаса. И в ресторане все время на дверь посматривали, уж куда-куда, а в ресторан Мила никогда не опаздывала. Вечер для Лолы прошел в беспокойстве, несколько раз вскакивала из-за стола и звонила из автомата подруге, но телефон молчал. У нее был ключ и они на такси поехали на Торжковскую.
— Ты и оба финна? — уточнил Рогожин.
— А что мне было делать? — вскинула на него несчастные голубые глаза молодая женщина. — Они же не виноваты, что Милка не пришла? Я подумала, что ночевать-то домой она заявится...
Утром Лола позвонила в поликлинику, там сообщили, что Бубновой уже второй день нет на работе. И даже не попросила отгул.
— Случалось, Мила не могла выйти на работу, так она заранее с кем-нибудь из своих девочек договаривалась, чтобы ее подменили, в крайнем случае брала отгул, но чтобы никого не поставить в известность... — Лола всхлипнула. — Ваня, они ее убили?
— Кто?
— Ну точно, у тебя чердак поехал!
— Оставь ты чердак в покое! — осадил он ее. — Я не думаю, чтобы рэкетиры похитили ее из мести. Зачем им привлекать к себе внимание? И так на примете у милиции.
— Мила же навела на них вас. Вот и отомстили... — глаза ее наполнились слезами. — Они и меня могут, Ваня?
— В милицию обращалась?
— Ее мать, наверное, сообщила. Правда, она быстро уехала на дачу, отец заболел.
— Не выяснив, что с дочерью, уехала? — удивился Иван.
— Понимаешь, Мила с родителями не очень-то ладила: папа у нее такой правильный, ему не нравилось, как дочь живет.
Не верилось Ивану, что это месть: суда еще не было, и при нынешнем гуманном отношении к преступникам рэкетиров могли и оправдать. Тем более операцию-то им сорвали. Такие случаи уже были. А тут еще трезвонили в печати о предстоящей амнистии.
В огромном городе часто пропадал кто-нибудь без вести: потерявшие память старики, дети, вполне здоровые мужчины и женщины. Уходили на работу или в магазин и бесследно исчезали. Правильно заметила Лола: о пропаже широко извещали, а вот о нахождении людей ничего не говорили. Мила Бубнова модно одевалась — одна дубленка сколько сейчас стоит! — носила на пальцах золотые кольца, серьги. Может, подкараулили, ограбили и убили? Но тогда бы труп обнаружили.
— Я тебя спрашиваю: меня тоже могут похитить? — заглядывала в глаза Лола. — Я уже боюсь вечером выходить из дома.
— У тебя ведь только вечером настоящая жизнь и начинается, — не смог удержаться от язвительного упрека Иван.
— Ты же не предложил мне, миленький, выйти за тебя замуж? — кисло улыбнулась она.
«Ты бы меня своей «яишенкой», «котиками-кисыньками», «пупсичками» до сумасшествия довела бы! Да и глуповаты, Лола-Елизавета!» — подумал он, а вслух произнес:
— Я наведу справки в Управлении милиции. И еще кое-где... Ты, конечно, будь поосторожнее. На время прекрати встречи с финнами и другими... бизнесменами. Забудь про рестораны. Я понимаю, тебе это трудно...
— Тебя что, это волнует? — взглянула она ему в глаза. — Я же тебя не упрекаю? Нашел себе девочку и радуйся. Чего же мне в душу лезешь. Я всегда знала, что рано или поздно ты меня бросишь... У нас все кончено, каждый живет как знает, теперь у нас это стало возможным. Свобода, демократия! Жулики стали бизнесменами, а честные — нищими. Я тебя прошу мне помочь, защитить меня, а ты все время норовишь шпильку вставить!