В автобусе тепло, уютно и есть стереомагнитофон. В нем можно даже спать на раскладных задних сидениях.
— Не грусти, Лолик, — широко улыбается Сережа. — Было бы чего жалеть! Город весь в дерьме, петербуржцы злые, ненавидят друг друга, а особенно тех, кто добился в это прекрасное для ловких и оборотистых людей время.
— Например ты, — подала голос Лола.
— Тебе тоже не приходится жаловаться на жизнь.
— Многие считают, что хуже времени на Руси, чем сейчас, еще никогда не было.
— Так рассуждают пьянь и бездельники, привыкшие ничего не делать и получать зарплату. Им конечно, не по вкусу, что кто-то разбогател и все теперь имеет, а они, Лолочка, никогда ничего не имели и иметь не будут, потому что пропивают все: и свое и чужое. Пьют на работе, дома, на отдыхе.
— Но ведь обнищали и те, кто честно работали и не пили, — возразила она. — Особенно пострадали пенсионеры. Они вещи продают, книги, свои ордена и медали.
— Пенсионеры! — хмыкнул Кошкин. — Эти свое отжили, а молодым придется приспосабливаться к новым условиям и знаешь, кто выкарабкается? Способные, оборотистые, жесткие ребята! А лентяям, пьяницам придется туго. Как это? Естественный отбор. Да и нигде больше столько рваной пьяни и нет как у нас. Этим будет крышка, им не выжить. Это, Лолочка, закон природы: сильные выживают, слабые умирают. Небось, смотришь программу «В мире животных»? Удав заглатывает кролика, лев убивает трепещущую лань.
— А я кто? Кролик или лань?
— Ты симпапуля, Лолик! — рассмеялся Сережа. — И потом тебя не проглотишь. Тебя ждет новая красивая жизнь в богатой стране.
— Он хоть женится на мне?
— Разве в этом дело? Главное, что ты уберешься из этой паршивой страны, которая еще оё-ёй как долго не поднимется из праха! С таким-то народом! Глупый, забитый, горластый. Знаешь за кого быдло голосует и выбирает? Как раз того, кто их ненавидит. Показывают тебя по телевидению, пишут о тебе в газетах — тебя и выберут. Знаешь сколько у нас депутатов газетчиков, телекомментаторов и даже дикторов? Полно! Да что говорить, быдло оно и есть быдло. Его ничего не стоит обмануть.
— Что ты и делаешь, — уколола расстроенная Лола.
— Не скажи! — возразил он. — Я имею дело с богатыми людьми. Должен ведь кто-то их обеспечивать красивыми товарами, одеждой — здесь? Это и есть моя работа. Поднакоплю валюты, может, и я сменю отечество. Не прозябать же здесь весь свой век?
— Ты не прозябаешь, Котик!
— Еще не хватало! — рассмеялся он. — Я ни при какой власти не буду прозябать. У меня, киска, талант к бизнесу. Да и тебе грех плакаться: там будешь как сыр в масле кататься! Все в магазинах есть, красивых женщин финны ценят. Ты будешь, цыпка, в Хельсинках на виду. И Мартин будет тебя на руках носить, а все ему будут завидовать...
— Погоди, я что-то не пойму, — обеспокоенно покосилась на него Лола. — Он ведь сказал, что женится на мне. Если это ловушка, то вот что, дорогой Котик, разворачивайся и поехали обратно!
— Да женится, женится... — протянул он. — Он тебе ведь послал вызов? Вспомни, почти каждую неделю мотался из Хельсинок в Питер и все ради тебя...
— Тебя он тоже не забывал... — вставила Лола. — И товар и валюта...
— Наши дела тебя не касаются, — оборвал Сережа. — Поговорим лучше о другом... Я не слепой и вижу: Мартин в тебя влюблен. После убийства Милы Бубновой он решил тебя забрать в Финляндию.
— А сам за мной не приехал...
— Говорю же срочно вылетел в Голландию. Велел тебе передать, что привезет оттуда французские духи... — Сережа засунул руку в один из карманов куртки и достал несколько блестящих ключей с брелоком. — Ключи мне вручил от своего дома. Ты одна там поживешь всего-то пять дней. Холодильник ломится от деликатесов, есть виски, мартини.
— Я ведь ни бум-бум по-фински, — вздохнула Лола. — И совсем не знаю Хельсинки. Заблужусь там и не смогу объяснить, где мой дом...
— Верно, твой дом! — воскликнул Сережа. — Надеюсь и для меня там всегда найдется местечко, когда загляну к вам, а, старушка?
— Не называй меня старушкой, — возмутилась Лола.
— Ты секс-бомбочка, Лолик! — балагурил Кошкин. — За что и полюбил тебя Мартин. Где говорит только не побывал, но лучше Лолочки женщины не встречал.
— Ты прирожденный сваха, Сережа, — улыбнулась и Лола. — Свел меня с Мартином, передавал от него подарки, а теперь вот везешь в чужую страну... — она поежилась, будто от озноба. — Мне что-то страшно. Конечно, он не урод, но я его не люблю. Финны — они какие-то холодные, чужие.
— Главное он тебя любит, — сказал Сережа. — Мартин работает в небольшой посреднической фирме по продаже электроники, много ездит по заграницам. Он не миллионер, но марок и долларов у него хватит, чтобы ты ни в чем не нуждалась. И он не жмот, уж я-то знаю!