— А как надоем ему?
— Тебя же никто не лишил советского гражданства. Всегда можешь вернуться в родной Питер, ты даже не выписалась из квартиры. Кстати, надумаешь продавать ее — я на очереди, лады?
— Ты обещал фирменный замок поставить на дверь моей комнаты, — напомнила Лола. — У меня много там чего ценного осталось, я с собой взяла только самое необходимое.
— Бу сде! — ответил Сережа. — Соседи по твоей коммуналке меня знают, так что без проблем. Приведу человечка и он за час поставит. С тебя за финский замочек трюльник!
— Не мелочись! — поморщилась Лола.
— Мартин толковал, что если бы ты сумела обменять с доплатой свою комнату на отдельную квартиру, он готов валюту вложить. Чем мотаться по гостиницам, будете иметь отдельную квартиру.
— Вот и займись, — сказала Лола. — А я в таких делах не кумекаю. И у Мартина не получится. Тут надо иметь связи, Сереженька.
— Буду думать, — пообещал он.
— В чужой стране, конечно, лучше быть женой, чем любовницей, — рассуждала Лола. — Это здесь я могла развернуться, Котик, а там? Буду привязана как цепочкой к Мартину. Я заметила, он ревнивый. Спрашивал не трахалась ли я с тобой?
— А ты что? — обеспокоенно спросил он.
— Я не рассказываю про своих любовников.
— Лолик, ты опытная баба, — задушевно начал Сережа. — Ищи подходы. Как познакомился с тобой Мартин, так про всех других баб в Питере позабыл. Тоже как и все опасается СПИДа, да и не мальчик... Приручи, привяжи сама его к себе — он через месяц и потащит тебя под венец!
— Значит, мое замужество — это не верняк? — нахмурилась Лола.
— Я так понял, что он женится на тебе, — смутился Сережа. — Разве иначе он забрал бы тебя из Питера? Свистни — любая сучка... Я хотел сказать любая красотка с Невского поедет с ним.
— Мне нужно гордиться, что свистнули мне? — усмехнулась Лола.
— Не мне тебя учить как нужно словить на крючок крутого мужика! Царствие небесное Милке — она это умела делать.
Некоторое время они помолчали. Кошкин внимательно смотрел на дорогу, чем дальше от Петербурга, тем меньше встречных машин, видно, финны не очень-то рвутся к нам по зиме. Совсем низко над белыми вершинами деревьев пролетел зеленый вертолет с красными звездами на фюзеляже, ослепительно блеснуло огнем стекло на округлом носу. Огромный сверкающий круг, зеленая кабина на фоне поголубевшего неба — это было красиво. На обочине стоял невысокий мужчина в черном полушубке, меховых унтах с двустволкой за спиной, рядом с ним сидела на снегу коричневая гончая. Охотник поднял руку, но Сережа не остановился. Теперь редко кто решался останавливаться за городом. В газетах писали о нападениях бандитов на автомобилистов. Сунут пистолет под нос — и вон из машины! Лола мучительно размышляла о внезапной перемене в своей жизни. Пугала неопределенность. С Мартином Карвалайном была знакома уже около полугода. Сережа Кошкин заранее предупреждал о его приезде из Хельсинки. Широкоплечий, почти одного роста с ней светлоглазый белобрысый финн не отличался приятной внешностью: лицо у него длинное, скулы торчат, бритый подбородок даже не с двумя, а с тремя ямочками, точнее вмятинами. Будто крупной дробью его зацепило. Глаза маленькие с короткими белыми ресницами, на голове не слишком густая льняная шевелюра. Хоть лысины нет. Улыбался Мартин Карвалайн редко. Одет был модно, но без излишнего щегольства: кожаное пальто на меху, роскошные теплые сапоги «Саламандра», на голове смешная шапочка с клапанами для ушей. В постели был не очень уж страстный, но зато без особых выкрутасов. Не заставлял изощряться. Как и другие ее знакомые финны, Мартин много пил, говорил, что такое только в Петербурге с ним случается. Еще давно, когда в Финляндии был сухой закон, он с друзьями частенько заезжал в Ленинград, останавливался в «Европейской» или «Астории» и беспробудно пьянствовал все выходные, почти не выходя из номера. Приходили, конечно, и девочки... Но и пьяный головы не терял и не становился скотиной. Это Лоле нравилось. По-русски изъяснялся с типичным финским акцентом, что ее забавляло. Последние два месяца Мартин часто бывал в Питере. Его всегда здесь встречал и сопровождал Сережа Кошкин. Мартин снабжал его заказанными товарами и марками, Сережа в свою очередь добывал ему то, что ему было нужно. Хотя Лола и не понимала, что можно увезти из нищей голодной России в богатую преуспевающую Финляндию?..
Но вот оказывается что-то и кого-то можно. Например, ее. Мартин решил, что Лола должна с ним жить в Хельсинки. Придется немного и поработать, но что за работа не сказал. Поначалу она не придавала его словам значения, но когда перед поездкой в Голландию Мартин заявил, что он поручает Кошкину перевезти ее в Хельсинки в его квартиру — приглашения они быстро оформили — она поняла, что это серьезно. Сережа быстро убедил ее, что она ничего не теряет. Мартин два года назад развелся со своей женой, кстати, тоже наполовину русской и теперь мечтает Лолу сделать своей... Вот только кем: женой или штатной любовницей? Точнее, своей собственностью, любовницей она и так была. Сережа и сам какое-то время походил в Лолиных любовниках — это у них началось с той поездки в Лисий Нос к его плешивому приятелю Витюку — но как неожиданно началось, так быстро и кончилось. Сразу после того как он привез к Миле Бубновой Мартина Карвалайна. Финн сразу же положил на нее глаз и Сережа тактично отступил в тень. После этого еще два-три раза она ездила в Лисий Нос, потели в сауне, пили баночное пиво и виски, а на ночь забирались на второй этаж, спали под двумя шерстяными одеялами — наверху было прохладно. Сережа если не напивался, быстро делал свое дело и засыпал как розовый поросеночек с открытым ртом. До женщин он не был большим охотником, да жена его «пасла», как говорил он, так что особенно не разбежишься. Но дело, конечно, не в жене, просто Кошкин относился к тому типу мужчин, для которых женщина не главное в жизни. Да, и страсти в нем настоящей не было, так под влиянием алкогольных паров воспламенялся, долго сопел и потел на ней, а иногда, так и не закончив, отваливался в сторону и засыпал, причмокивая, а утром новых попыток и не делал. Но о подарке никогда не забывал: то духи, то шампунь или дезодорант. Мартин был более сильным мужчиной. Он умел любить, ему нравилось тискать, ласкать пышное белое тело Лолы, никогда не торопился и всегда думал о том, чтобы доставить и ей удовольствие. Это качество Лола всегда ценила в мужчинах. Таким в ее жизни был Иван Рогожин...