— Вот и отбирайте его у преступников, — сказал Антон. — А я, если чем и разжился, Степан Трофимович, так рискуя жизнью в честном бою.
— Я-то понимаю, а вот подполковник...
— Я все сказал, — отвернулся от него Ларионов, и стал быстро вытягивать из лунки тонкую жилку. Попалась плотвица.
— И тут тебе везет, — подал голос участковый. У него не клевало.
Прибежал на лед Игорек. Он заметно вытянулся, отцовские глаза тоже блестят. На ногах большущие черные валенки. Нагнулся, потрогал мерзлых окуней, бросил настороженный взгляд на участкового.
— Пап, мамка зовет обедать, — сказал он.
Антон поднялся с ведра, сын побросал туда плотву и окуней, подхватил за обледенелую дужку и первым направился по оставленным в снегу следам к берегу.
— Степан Трофимович, прошу с нами отобедать, — церемонно пригласил Антон, пряча в заиндевелых усах улыбку. Огромный, широкий он стоял на льду с пешней в руке и сверху вниз смотрел на щуплого участкового.
— Не откажусь, — поднялся с ящика тот, прищурившись взглянул на чистое небо. — Благодать-то какая, а? На земле черт те что творится, а на небе чисто, светло.
— Пишут, Трофимыч, что и в атмосфере подлые людишки в защитном от радиации озоновом слое ухитрились больших дырок наделать, — заметил Антон. — Все на земле гомо сапиенс изгадил, теперь и за небо взялся. Только я думаю, Господь Бог не допустит.
— Никак верующий? — подивился Терентьев.
— В вере наше спасение, — туманно сказал Ларионов.
— Редкий день не говорят про экологию, — складывая снасти в ящик, сказал капитан. — Говорят, говорят, а ведь ничего не меняется.
— Французский король Людовик Четырнадцатый в свое время сказал: «После нас хоть потоп!» Так и теперь в нашем мире живут.
— Не нам с тобой, Антон Владимирович, что-либо менять, — усмехнулся капитан.
— Жалко их... — показал глазами Антон на шагавшего впереди сына. — Им после нас жить на этой истерзанной земле.
— Может, они будут умнее нас.
— Трофимыч, ты, пожалуйста, при жене не заводи разговор про оружие и бандитов, — попросил Антон.
— Как там в мире — не знаю, а здесь денек-то какой! — будто не слыша, сказал Терентьев. — Порыбачим попозже?
— У меня с десяток живцов на щуку поставлено, — кивнул на дальний берег Антон. — После обеда проверим. Нет-нет щучку и сниму.
Скрипя валенками, они шагали по старым следам. Снег на озере был неглубокий, кое-где метель слизала его до стеклянного блеска. На берегу, приложив козырьком варежку ко лбу, на них смотрела Зинка-почтарка. Она была в серых солдатских теплых штанах и ватнике. Желтой с провалившимся ртом морщинистое лицо было угрюмым. У ног ее ведра с коромыслом.
— Не досаждает эта тараторка? — негромко спросил капитан.
— Иногда гавкает со своего двора, да мы внимание не обращаем.
— Ей дали за убийство мужа три года условно, — сказал участковый. — Пустой человек был ее муженек, пьяница и вороватый. На суде она сказала, что когда ты тут строился, он воровал у тебя доски, вагонку, шифер. Не для себя, конечно, продавал на сторону.
— По сравнению с ней он был ангел, — проговорил Антон. — А то что бездельник... Так я погляжу здесь мало крепких хозяев. Почти всех коров распродали, держат мелкую живность для себя, чтобы ноги с голоду не протянуть.
— Нужда припрет — займутся сельским хозяйством и животноводством, — сказал Терентьев. — Есть-пить-то надо? Раньше все в магазинах брали, скотину кормили почти дармовым хлебом, а теперь буханка ого-го сколько стоит!
— Все равно берут мешками — кур-то и свиней надо кормить? А Зинка недавно телушку купила. Надо сказать, что работы она не боится: с утра до вечера суетится, что-то делает. Одна беда: нет рядом мужика, на которого можно наорать. Теперь по полчаса костерит в хлеву свиней, телушку, да все отборным матом!
— Антон, а кто был там в Великополе с тобой на квартире у этих бандитов? — негромко поинтересовался капитан... — Один бы ты с ними с тремя не справился, хоть и богатырь. Они тоже ведь лыком не шиты. И потом видели соседи вас двоих. Тот, кто был с тобой, получил ножевое ранение. Кто это, Антон Владимирович?
— Мой хороший друг, — Антон остановился и повернул к нему усатое лицо. — Мы вместе с ним служили в десантном полку. С тех пор и дружим. Кстати, он сродни тебе по профессии: преследует в Питере всякую мразь и сдает в милицию.
— Дружинник?
— Бери выше: частный детектив! — улыбнулся Антон. — Работает в агентстве.
— Разве у нас есть такие? — искренне удивился Терентьев.
— Думаю, что и в Великополе откроется такое. Что же делать, если вы не справляетесь? Мы с ним вам сдали целую банду, а что получилось — главаря дядю Володю отпустили, Пашка-Паук, наводчик и ворюга, на свободе?