Он скрылся в кабинете Дегтярева, а Аня, рассеянно глядя на большой красочный календарь на стене — пышная полуголая блондинка, сидя на японском телевизоре, обещающе улыбалась, демонстрируя ослепительные зубы, — задумалась. Все сильнее прижимали преступники новую российскую буржуазию, у обнищавших рядовых петербуржцев и воровать-то стало нечего — все что можно они продали, чтобы хоть как-то продержаться.
Бедные люди не обращались в агентство, а богатенькие бизнесмены все чаще и чаще. На милицию все меньше надеялись. Если из ста преступлений раскрывают «по горячим следам», как пишут в газетах, 5—8, то стоит ли надеяться, что справедливость восторжествует? Газеты читают и преступники и, убеждаясь, что шансов остаться безнаказанными у них гораздо больше, чем быть пойманными, все больше и больше наглеют...
— У тебя такой вид, будто ты черта на стене увидела, — сказал незаметно подошедший сзади Иван.
— Не черта, а проститутку, — кивнула на календарь Аня. — Или как там их называют? Гейши, что ли?
— Ну, гейш нельзя назвать в полном смысле проститутками...
— Надо же, ты разбираешься в этом! — подпустила шпильку Аня. — Зачем вы эту картинку здесь повесили?
— Действительно, зачем? — улыбнулся Иван. Подошел и сорвал глянцевый календарь с вульгарной красоткой. — Я сюда портрет Маркса приклею...
— Бога ради! — воскликнула Аня. — Впрочем, ты его не найдешь — портрет основоположников научного коммунизма выбрасывают на помойки. А скульптуры куда-то вывозят. Наверное, на свалку.
— И это я слышу от бывшей примерной комсомолки! — У Ивана было веселое настроение. Ему приятно видеть Аню за пишущей машинкой. Она как-то сразу вписалась в их рабочий быт. Детективы уважительно относились к ней, иногда дарили цветы, на что Рогожин не обижался. Ведь от нее зависело быстро отпечатать отчет о работе, разные сведения.
— От твоего комсомола, милый, осталось лишь название газеты «Комсомольская правда». Почему они не сменят его?
— По-видимому, считают, что это теперь очень оригинально, — ответил он. — Комсомола нет, а вот название существует. Перемени газета название, чего доброго покупать не будут. Мы же в этом году не выписали ни одной газеты, так, наверное, поступают многие. Газеты — это же зловонные помойки!
— Ваня, все-таки повесь чего-нибудь на это место, — попросила Аня. — Мне неприятно смотреть на голое место.
— Вот отдай в мастерскую увеличить свой портрет и повешу...
— Царский подарок! — улыбнулась она.
— Минутку! — Он пулей выскочил из приемной и вскоре вернулся с продолговатой современной иконой, покрытой позолотой и лаком. На ней был изображен Георгий Победоносец, поражающий копьем дракона. Достал из нижнего ящика книжного шкафа с папками молоток, гвозди и вколотил пару в стену, два гвоздя поменьше вбил в обратную сторону иконы, приладил к ним бечевку и повесил на место календаря. Отошел к двери, полюбовался и удовлетворенно произнес:
— Пусть это будет нашим символом: Добро и Справедливость побеждают зло!
— Ты — гений, Рогожин! — проговорил появившийся из кабинета с Билибиным Дегтярев. — Надо бы такую штуку побольше размером прибить над входом нашей фирмы. Здорово впечатляет!
— Тут же украдут, — сказала Аня. — В соседнем здании, где кооперативный магазин «Агния», ночью отвернули латунные ручки с двери.
— Такие поделки как блины пекут молодые студенты-художники из Академии и продают на каждом углу, — насмешливо заметил Илья Билибин.
— Художник и преподнес нам Георгия Победоносца, после того как мы избавили его и других от рэкетиров, обиравших их на Невском, — сказал Иван.
— Познакомьтесь, — представил их друг другу Тимофей Викторович. — Все как есть расскажите ему. Иван Васильевич займется вашим делом.
Аня хихикнула и, смутившись, лязгнула кареткой и бойко застучала на машинке «Идеал». Дегтярев подозрительно покосился на нее, но ничего не сказал. Иван увел клиента в соседнюю комнату.
— Что тебя рассмешило? — полюбопытствовал Тимофей Викторович.
— Этот жирный тип с длинными усами приставал ко мне у подруги, — сказала Аня. — А теперь Ваня его будет выручать от бандюг!
— Такая наша работа... Ты уж не говори ему.
— Плохо же вы знаете, шеф, своего помощника! — рассмеялась Аня. — Иван личное со служебным не смешивает. Ведь вам тоже не все ваши клиенты нравятся?
— Нам платят деньги и мы работаем. Будем плохо работать — к нам перестанут обращаться за помощью, — сказал Тимофей Викторович. — Арифметика, Анна, простая.
— Я бы этому жирному толстяку ни за что помогать не стала...