— Хочешь работать у нас — выброси эти мысли из головы! — строго произнес Дегтярев и чтобы смягчить свои слова прибавил: — Придется опять сделать надбавку за наши услуги, на все цены растут, не можем же мы работать в убыток себе?
— Такие как этот... деньги не считают, — сказала Аня. — Наверное, дача его стоит не один миллион.
— Анна, постарайся не осуждать богатых людей. Конечно, есть негодяи, обманщики, спекулянты, но хватает и умных, толковых людей среди них. Мир стал иным — старые понятия нужно отбрасывать на свалку. Я знаю нескольких миллионеров, так они работают больше нас, грешных! И вкладывают миллионы в благотворительность...
— Я знаю о ком вы? — улыбнулась Аня. — О Глобове? Иван тоже уважает его.
— Когда пригласите на свадьбу? — перевел разговор на другое шеф.
— Скоро, — сказала она. — Мы будем венчаться в Спасо-Преображенском соборе. Придете?
— Что за вопрос! — Тимофей Викторович заглянул через ее плечо в страницу на машинке. — Анечка, мне эта бумага нужна будет через час.
— Вы получите ее через десять минут, — пообещала Аня. И, отбросив каштановую прядь со лба, всеми пятью пальцами бойко застучала на машинке.
4
Как Иван и предполагал, дело Ильи Билибина оказалось несложным. Всего неделя понадобилась, чтобы «раскрутить» его... Думал ли он еще полгода назад, что придется вынюхивать следы преступников, выслеживать их, терпеливо часами простаивать в засаде, чаще всего безоружным задерживать их на месте преступления. Частные детективы не могли повесткой вызвать к себе свидетеля или подозреваемого. Взять с поличным — вот их задача. Поэтому чаще всего работали с милицией, но у нее хватало своих проблем. Поэтому милиция предпочитала получать от детективов пойманных преступников. Очевидно, записывали себе в актив. Работники правоохранительных органов были недовольны существующим положением, им, правда, значительно повысили зарплату, но тут же и цены на все чудовищно подскочили. Офицеры милиции возмущались старыми правилами, ограничивающими их права в борьбе с опасными преступниками, отсутствием современного транспорта и оборудования, жилищными условиями...
Рогожин почувствовал вкус к своей новой профессии. Она доставляла ему удовлетворение, особенно когда дело было трудным и он успешно раскрывал его. Билибин утверждал, что рэкетиры скорее всего вышли на него в коммерческом магазине «Бриллиант». Товары там стоят десятки и сотни тысяч рублей, комиссионные 25 процентов и, понятно, продавцы, зарабатывают много. Однако Иван рассудил по-другому: магазинов в Санкт-Петербурге пруд пруди и жулье и вымогатели отлично знают, кто чего стоит. Наверняка им какую-то дань все платят, если не продавцы, то владельцы магазинов. С Ильи же заломили крупную сумму, в данном случае шантажировали его не как продавца, а как владельца дорогой дачи. И он стал прощупывать дачный вариант. Понадобилось несколько раз съездить в Солнечное, потолковать с местными жителями, участковым, побывать в столовых, забегаловках, ресторане. Все расходы должен был оплатить по контракту Билибин. Иван не злоупотреблял кошельком клиентов, ел и пил скромно. Зато завел много интересных знакомств. Не нужно было своих собеседников и подталкивать к интересующей его теме. Дачи грабили почти каждый день, да и не только дачи — склады, магазины, ларьки, квартиры. Так что разговоры и крутились вокруг этой злободневной темы. Из одной дачи какого-то артиста на грузовике вывезли старинную мебель, холодильник, бронзовую люстру. Вскоре Рогожин был в курсе дел и Ильи Билибина. Дача досталась ему по наследству, но ремонт он сделал такой, что «золушка» в Солнечном превратилась в «принцессу». Толковали, что ремонт ему обошелся более чем в двести тысяч. Это еще в те времена, когда рубль был более-менее стабильным.
Бросилось в глаза Рогожину и то, что богатеи и рядовые граждане, как правило, сидели в ресторанах за разными столами. И столы были, разумеется, разными: «совки», как их презрительно называли «купцы», заказывали самые дешевые блюда, а водку приносили с собой — все дешевле, а «купцы» гуляли широко и вальяжно: икра, севрюга, марочный коньяк, шампанское, виски. За их столами сидели богато одетые красотки самых разных мастей. И даже здесь «купцы» сходны друг с другом: молодые, грузные, с животиками, многие с усами, но без бород. На лоснящихся лицах их не ночевал интеллект, можно было смело сделать вывод, что у нас в СССР для добывания дурных денег не нужны ни ум, ни образованность, а мертвая хватка, беспардонное нахальство и спекулянтские наклонности. Бывшие спекулянты, торгаши, «барахольщики», «фарцовщики», валютчики за последние годы стали самыми богатыми людьми в родном отечестве. Самодовольство и наглость были написаны на их круглых усатых лицах. И все-таки это были — мелочь по сравнению с такими воротилами бизнеса, как Глобов. Кстати, те и не якшались с этими компаниями — у них свой круг. По крайней мере, они не выставляли напоказ свое богатство, как бывшие вне закона. Да и общественных мест они сторонились, а если уж устраивали праздники, то снимали сразу весь ресторан.