— Старый бородатый анекдот! — вставил Иван. — Ленин и его мастера заплечных дел, именами которых были названы в СССР самые крупные города, вывели новую советскую расу: пьяниц, воров, дебилов, готовых на любую жестокость! Вот с кем приходится нам, детективам, сталкиваться чуть ли не каждый день! Сколько времени должно пройти, чтобы сохранившийся генофонд русской нации — а он, безусловно, сохранился, дал плоды. Сколько еще времени должно пройти, чтобы все исстари свойственные русским людям качества, как доброта, любовь к Богу, талантливость снова вернулись к ним?
— Возвращение к Богу сможет изменить людей, — убежденно произнесла Аня. — Пока религия для многих молодых мода, а вот когда она войдет в души, тогда можно на лучшее надеяться.
— Но ведь у разных народов — разные Боги?
— Бог един, просто его люди разных национальностей по-разному и воспринимают. Кто истово верит в Бога, тот не может быть закоренелым негодяем, чудовищем и поднять руку на ближнего. Ты посмотри какие лица у преступников, насильников, которых каждый день показывают по «Шестьсот секунд»? Это же выродки, нелюди!
— Есть и дети Ада, — возразил Иван. — Они ненавидят Бога, верующих и служат Сатане. Разве не дети Ада разрушили после семнадцатого церкви и храмы? Не они убили верующую царскую семью? Погляди на их сатанинские рыла в книгах о «пламенных революционерах»? Именами подлых убийц названы улицы в Петербурге. А сейчас разве мало детей Ада заседает в парламенте? Их по облику сразу можно узнать, а как льется речь их — заслушаешься! Сатана тоже силен и могуществен. Почему же Бог все это терпит?
— Грешили на Руси много, дорогой, вот и схлопотали великое наказание революцией и пляской Сатаны.
— Ты не забыла? В следующее воскресенье мы «венчаемся в Спасо-Преображенском соборе. В половине первого после заутрени.
— У тебя нет приличного костюма, а у меня свадебного платья, — вздохнула Аня, глядя на него сияющими глазами. — Почему мы стали такие бедные, Ваня?
— Если бы только мы!
— Кто же все-таки довел людей до такой беспросветной нищеты?
— Спроси у тех, кто сейчас командует парадом — у детей Ада! — усмехнулся Иван. Сколько раз он давал себе зарок хотя бы дома не вести разговоров о политике, но, наверное, это невозможно: политика сама вторгается в твой дом. Попробуй включи радио, телевизор, разверни газету — везде политика, политика, политика... Дурят, подлецы, головы людям!
— Была Журавлевой, а стану Рогожиной... — сказала Аня.
— Можешь остаться Журавлевой, — буркнул Иван. Он никогда не задумывался о происхождении своей фамилии. Может, предки изготовляли рогожу? Или торговали ею? Теперь и рогожу-то никто не производит.
— Анна Рогожина... — будто не слыша его, говорила она. — Ладно, привыкну. Фамилия у нас, дорогой, должна быть одна на двоих.
— Пусть уж лучше на всех, — поправил он. — Я думаю, мы на одном ребенке не остановимся?
— Одного бы прокормить и одеть... — снова вздохнула Аня.
Рогожин часто задумывался, беседуя с ней, как совсем недавняшняя девчонка быстро стала умудренной жизнью женщиной? Безусловно, Аня умница, начитана, но ей ведь нет и двадцати, а рассуждает как зрелая женщина. Впрочем, современные дети быстро взрослыми становятся. Такой темп жизни, что ли?..
— Будет совсем здесь плохо — поедем к Антону, — проговорил он. Плещеевку Иван считал для себя тылом, но тыл нужно обеспечить чем-то: приобрести землю, купить хотя бы старый дом. Надо будет Антону написать, чтобы присмотрел поблизости что-либо подходящее. Строить новый — это очень уж накладно. Стройматериалы становятся все дороже, хороших плотников трудно найти — кругом пьянь халтурит. Помнится, Антон показывал ему на другом берегу Велье недостроенный дом. Уже три года так стоит. Недавно хозяин — он тоже живет в Питере — покрыл стропила шифером, а в одну прекрасную ночь подъехала машина, аккуратно сняли весь шифер и увезли. И вот мокнет под дождями недостроенный дом.
— А как же наш дом, работа? Или мы здесь тоже скоро окажемся безработными?
— Это нам с тобой не грозит! — рассмеялся Иван. — Дегтярев еще троих демобилизованных офицеров нанял. Они не захотели на Украине принимать на верность Кравчуку присягу — их оттуда в два счета и выставили.
— И обещал мне зарплату прибавить...
— Вот и замечательно! В следующий раз я куплю не двести, а триста пятьдесят граммов колбасы, — сказал Иван. — И даже на сто граммов сыра останется.