Телефонный звонок прервал их разговор. Разливая чай в кружки, Аня взглянула на него:
— Я скажу, что тебя нет дома?
Но Иван уже снял трубку.
— Что делаю? Сижу и чай пью с Аней...
Разговор был коротким: Тимофей Викторович сообщил, что через пять минут он будет у дома на Пестеля. Нужно взять оружие. Районная милиция окружила дом, в котором засела вооруженная банда грабителей, просят помочь...
— Опять? — несчастными глазами посмотрела на него Аня. — За эту неделю уже второй раз.
— Не могу же отказать шефу... Тебе горячий привет от него.
— Ну его к черту! Как будто без тебя нельзя обойтись... Неужели, когда мы поженимся, он так же будет дергать тебя?
— Работа у нас така-а-ая... — фальшиво пропел он.
— Ванечка, не надо, — поморщилась Аня. — Любишь классическую музыку, а слуха нет.
— А голос?
— И голоса нет.
— Могла бы и соврать, — улыбнулся он.
Быстро оделся, нацепил «сбрую», как он называл ремни от пистолета, сверху надел толстый серый пиджак, поцеловал Аню. Уже на пороге сказал:
— Не жди меня, ложись спать.
— В американских фильмах детективы, уходя на задания, надевают пуленепробиваемые жилеты. Почему вам не выдают?
— Надо будет подсказать шефу!
— Ты знаешь, Ваня, — закрывая за ним дверь, печально произнесла Аня. — Я все больше думаю о предложении Антона твоего. Уж там-то тебя никто не будет ночью вызывать на работу.
— Как знать, — сказал Иван, вспомнив схватку в Великополе с матерыми бандитами. Пашка-Паук все еще разгуливает по Плещеевке. Не торопится милиция изолировать ворюгу от общества! Антон признался, что у него все чаще возникает мысль, что таких гадов, как Паук, нужно отправлять на принудительные работы по благоустройству российских дорог, как это делается во многих странах. Это уже не люди, а бесы, нечисть...
Вот и сейчас, с подобной нечистью предстоит Ивану Рогожину встретиться лицом к лицу. На память снова пришли слова популярной песни к многосерийному сериалу о милиционерах: «Работа-а-а у нас така-а-я...» Как здорово упитанные майоры и капитаны милиции прямо в кабинете раскрывали самые запутанные преступления! Среди них была и одна женщина... Но как называется этот бесконечный сериал, он так и не смог вспомнить.
3
Без телефонного звонка в середине февраля к Рогожину вдруг пожаловал Александр Борисович Бобровников. Впервые после освобождения из тюрьмы. Кажется, он сидел в Крестах. Был он в новой желтой дубленке, бобровой шапке, будто оправдывая свою фамилию, теплых сапогах «Саламандра». Розоволицый, улыбающийся и уже заметно округлившийся после тюремных харчей, обнял Ивана в прихожей и сунулся было облобызаться, но тот уклонился. Небрежно поставил на приступку вешалки квадратную коробку, перевязанную шпагатом.
— Слышал, ты снова женился? — весело гудел он, раздеваясь. — И венчался в Спасо-Преображенском соборе? Ну, ты даешь, старик! Вроде бы рано тебя к Богу потянуло, да и грешил ты меньше меня. Слышал, в тюрьме заключенные сами построили церковь? И крестятся там, молятся...
— К Богу никогда ни рано, ни поздно тянуться, — не очень-то приветливо заметила Аня, выглянув из комнаты. Она смотрела теленовости, когда раздался продолжительный звонок в дверь. — А церковь построили — это замечательно. Даже в таких заскорузлых душах, как у уголовников, пробудилась совесть...
— А это и есть та несчастная, которая решила связать свою судьбу с этим громилой? — нагнулся поцеловать ей руку Бобровников. — Да, я же вас видел у Глобова в Комарово. Правда, Иван почему-то нас не познакомил.
— Сколько лишних слов: несчастная, громила!
— Аня, неужели у вас нет чувства юмора? — засмеялся Александр Борисович.
— Юмор? В наше страшное, дикое время? — помягче взглянула на него Аня. — Сейчас даже анекдотов не придумывают. Многие смеяться разучились.
— Я вам парочку расскажу про Горбачева и Ельцина!
«Пьяный он, что ли? — подумал Иван. — И чего так поздно принесло его?» Он принес новый фильм, после «Новостей» хотели его посмотреть с Аней. Не то чтобы Иван не был рад приятелю, но теперь люди редко ходят друг к другу в гости. Русские всегда славились своим гостеприимством, но если в холодильнике пусто, а выпивка стоит бешеных денег, и угощать-то нечем.
— Иван, я тут прихватил кое-чего для ужина, — словно прочтя его мысли, сказал Бобровников. — Или я не вовремя?
— Мы всегда рады гостям, — улыбнулась Аня. Она уже успела снять халат и пройтись по своим густым волосам щеткой. Пушистый черно-белый свитер спускался на широкую плиссированную юбку. Пожалуй, только Иван мог заметить ее округляющийся живот. Врач в женской консультации на улице Маяковского сказала, что для такого срока живот у Ани довольно большой.