— Выход сейчас единственный: каждый спасается в одиночку! Рвемся в капитализм, а того не понимаем, что капитал делают талантливые, образованные люди и редкостные работяги. На наших пьяниц и воров рассчитывать не приходится, да и на идеалистов — тоже. Сильные, хваткие, умелые у нас выживут, а те, кто привык чего-то ждать сверху — они окажутся за бортом. Ведь капиталистам воры, пьяницы и бездельники, которые шаляй-валяй трудились на государственных предприятиях, и даром не нужны. Не нужны им и спекулянты из молодых да ранних, что скупают все в магазинах и тут же на тротуарах торгуют втридорога. Их уже успела новая власть развратить, сделать рвачами, хапугами, полубандитами. Бешеная деньга, которая дуриком пошла им в руки, уже настроила их мозги на обман, мошенничество, разврат. Капиталистам нужны умелые, честные работяги. Вот и придется таких нашим приличным капиталистам подыскивать. Страна у нас богатейшая, но ее загадили, захламили, вспомните Каспий, Байкал, Арал, Севан, да сколько мерзких грязных пятен на нашей земле оставили большевики везде, где добывали полезные ископаемые, уран, губили леса, хищнически уничтожали зверье, рыбу... Короче, Ваня, нужно все начинать сначала, фигурально выражаясь, с того самого тринадцатого года, на который так любили ссылаться наши гнусные теоретики-вруны! На поверку-то оказывается, до тринадцатого года люди в России жили в тысячу раз лучше. Не соверши большевики с Сатаной-Лениным переворот, Россия была бы, может, ведущей, богатой страной Европы.
— Вы ведь тоже работали в комсомоле, партии... — робко вставила Аня, пораженная убежденной горячностью его речи.
— Сейчас мне это дико даже слышать, — усмехнулся Александр Борисович. — Партия, комсомол! Кое-кто хотел бы вернуть их, таскает жалкие плакатики с лозунгами: «Да здравствует коммунизм!» И это тоже народ. Те, кто хочет снова сытно жрать из кормушки, пить дешевую водку, воровать готовую продукцию и лодырничать на работе. Только возврата к старому нет, это уж точно. Сейчас мы переживаем уродливую отрыжку примитивного капитализма. У нас пышным букетом расцвело все самое низменное, страшное, что сопутствует переменам.
— Выходит, социализм-коммунизм — это нищета, воровство, пьянство? — сказал Иван.
— А ты в этом сомневаешься? — блеснул на него веселыми глазами приятель. — И еще одно — добровольный самообман. Ведь никто всерьез не верил ни в какой коммунизм, даже самые оголтелые проповедники идей марксизма-ленинизма. Делали вид, что верят. И потом была запущена такая могучая пропагандистская машина, какой еще в мире не было! Людей начинали обрабатывать с детяслей. Разве не помнишь, что даже там висели портреты Карла Маркса и Ленина? А так же выставлялся стенд с портретами членов политбюро. Вот мы с тобой оба работали в комсомоле, так ведь это была клоака, Иван! О чем думали комсомольские жеребчики в своих роскошных кабинетах? О бабах, о вкусной жратве, загранпоездках на дармовщину, о карьере, ради которой готовы были продать самого близкого друга. Сидели на первом этаже Смольного, а в мечтах себя видели на втором и третьем, где заседали партийные функционеры.
— Я в Смольном не сидел, — усмехнулся Иван.
— А туда честных да принципиальных и не брали, дружище! От них одна морока. С проходимцами и приспособленцами куда легче. Нужны были «свои» люди, преданные начальству. Таких и подбирали, тащили за шиворот снизу вверх.
— Тебя заметили и вытащили, — поддел его Иван.
— Я был такой же, как все. Это у меня в тюрьме, Ваня, глаза открылись на истину. Там, знаешь ли, тоже есть философы почище еще штатных. Все растолковали, разложили по полочкам. Пусть их философия заземленная, примитивная, зато жизненная.
— Я вот все понимаю, кроме одного: были партократы, чинуши, взяточники, но ведь и в магазинах все было, верно ведь? — блестя темными глазами, заговорила Аня. — Народ выбрал новую власть, демократы заполонили освободившиеся места, казалось бы, действуйте, работайте, выполняйте свои предвыборные обещания, а на деле? Как с цепи сорвались! Мгновенно из сладкоречивых обещальщиков превратились в хапуг, рвачей, бюрократов, нахватали квартир, дач, машин, а народу стало в сто раз хуже жить, чем при партийном господстве. Куда же все делось? Выходит, эти новые... демократы еще больше воруют? Теперь и дураку ясно, что простым людям стало невмоготу сводить концы с концами, их обирают все: новые власти, правительство, бытовые организации — все, кому не лень. Цены будто сошли с ума, каждый день все дорожает, это как снежный ком, а правительство обещает новые беды, которые навалятся на народ, когда подскочат цены на энергоносители. А зачем они их хотят поднять, раз будет всем хуже? Что это за реформы, от которых народ уже волком воет? Я наслушалась от жильцов в конторе. Как же людям жить? Не все могут на улицах торговать спичками и газетами?