— В общем, это типичный мелкий бес... Ты читал Сологуба? — подытожил Рогожин.
— Сологуба я пробовал читать, но это такая тоска! — признался Александр Борисович. — Кроме классиков, таких, как Достоевский, Толстой, Тургенев, других писателей прошлого столетия невозможно теперь читать. Серо, наивно, неинтересно. Пробовал тут Федора Булгарина одолеть — не смог. Боборыкина «Китай-город» с трудом дочитал.
На эту тему можно было и поспорить, Ивану нравились литераторы прошлого: Данилевский, Валишевский, Карамзин, Бестужев-Марлинский, но это не было темой нынешнего разговора.
— Я вот к какой мысли пришел, Саша, — продолжал Рогожин. — Нынешнее время вывернуто наизнанку в человеке все то, что он раньше тщательно скрывал в себе, чтобы ничем не отличаться от других членов коллектива.
А интеллигенция, люди литературы, искусства, науки, в нынешние времена стали париями, бесправными, беззащитными от всех.
— К какому же типу ты относишь Болтунова? — спросил Бобровников.
— К самому страшному и опасному для общества. Эти мелкие коварные бесы взяли на вооружение у капиталистического бизнеса самые неприглядные и отвратительные методы добывания денег. В силу своего скудоумия люди, подобные Тухлому, считают, что весь мир принадлежит им, соответственно этому и ведут себя: все берут и ничего не дают взамен. Болтунов искренне возмущается, как его, хозяина жизни, Соня Лепехина предпочла другому? Наживаясь у Глобова, он считает, что берет лишь то, что ему принадлежит, он и у тебя может что-либо украсть, считая, что все твое — это все и его. Он ведь хозяин жизни! Для него пишутся варварские законы, при которых жулье всех мастей расцвело пышным букетом. Заметь, Пал Палыч скорее найдет общий язык с преступником, чем с честным, порядочным человеком. У них ведь общая идеология воров.
— Мерседес — задумчиво проговорил Алексей Борисович, разливая шампанское по бокалам. Пена не так яростно закипала. — Похоже ты попал в самую точку— он засмеялся — Просто Тухлый тоже задумал неплохо.
— Глеб будет держать это при себе — сказал Рогожин. Мелкие бесы опасны потому что они изобретательны. На данном этапе миллионерам будет больше пользы, чем убытку. И потом самого коварного врага не стоило бы заводить…
— Андрей Семенович никого не боится — убежденно ответил Бобровников.
— Ты еще не знаешь, на что способен Тухлый!
— Думаешь? — как-то болезненно улыбнулся приятель.
Иван рассказал о пороховой сигарете, которую Тухлый бросил на сиденье «Мерседеса, упомянул о пощечине, полученной от Сони Лепехиной. Это сообщение доставило Бобровникову истинное удовольствие.
— Молодец, Соня! — заметил он. — Тухлый такого высокого мнения о себе... И говоришь, плюнула ему в золотушную рожу?
— Но каков негодяй! — сказал Иван. — Машину поджег. Не мытьем, так катаньем, лишь бы нагадить людям!
— Когда я получил и обставил квартиру — я еще работал в обкоме — устроил новоселье, ну и каким-то образом вместе с моими знакомыми и Тухлый затесался. Когда ему нужно что-либо, или пахнет дармовой выпивкой, он в любую щель пролезет. Ну, вот, гости разошлись, а на утро я обнаружил на новеньком раскладном югославском диване две прожженные сигаретами дырки. Жена в ужасе... Все выходили курить на кухню, а Тухлый нахально курил в комнате. И дырки как раз в том месте, где он сидел. Нарочно, подонок, прожег! От зависти, наверное, чтобы испортить людям настроение... И еще одно я заметил: интеллигентные люди с улицы норовят вытереть ноги в прихожей, просят тапочки, а Мелкий бес прется в комнаты в грязной обуви. Для него удовольствие испачкать ковер, паркет.
— Я смотрю, ты не особенно огорчен, что я не смог найти явно противозаконных действий со стороны Болтунова?
— Ты сделал все, что мог, Ваня, открыл мне глаза на другую сторону жизни этого... Мелкого беса! А теперь послушай, что я тебе расскажу.