Оказывается, Бобровников знает Тухлого почти 20 лет, еще с комсомола. Тот участвовал в каких-то полулегальных патриотических обществах, а на самом деле был чистой воды провокатором. Таких тогда много было... Обо всех деяниях этого общества сообщал куда положено, где состоял, по-видимому, штатным осведомителем. Вызывал за рюмкой товарищей на откровенные разговоры, а затем закладывал. Несколько человек даже свободой поплатились. Частым гостем Болтунов был в обкоме ВЛКСМ, в обкоме КПСС. И туда потоком шла от него информация. Партийные чинуши очень любили таких людей, поощряли, приближали к себе, бросая в награду кость... Потом они эту полезную информацию использовали в своих целях: то ли начальству сообщат, то ли прищучат кого-либо неугодного им. Это они умели мастерски проворачивать. Помнишь, наш Первый говорил: «Мы люди, коммунисты, особого склада...»
— Что он имел в виду? — спросил Рогожин.
— Мол, нам все можно и законы для нас не существуют. Мы — сами закон!
— Верно, доносчиков, информаторов они любили...
— Грянула перестройка и, почуяв, что запахло жареным, Тухлый быстро отошел от идеологии и бросился в культуру, книгоиздательство, но и там дела шли к полному краху, тогда он и переметнулся к бизнесменам. Вместо цензурных книжек стал издавать нецензурные, малость разбогател, а тут и подвернулся Глобов. К нему-то Мелкий бес и присосался, как рыба-прилипала к акуле...
Александр Борисович больше всего не мог себе простить, что сам познакомил, еще будучи генеральным директором «Аквика», их. Даже порекомендовал того на работу. Тухлый сумел и его, Бобровникова, обкрутить, когда надо это умеет, как никто. Уже гораздо позже выяснилось, что за услугу Тухлый отплатил ему черной неблагодарностью: из зависти или просто из-за врожденной подлости помог засадить его, Бобровникова, в тюрьму. Одно время он работал консультантом в «Аквике», еще до прихода туда Рогожина — пронюхал про незаконные сделки с Уильямом Вильсоном и накатал донос. Недавно Александр Борисович прочел его... И этого Тухлому показалось мало: он надоумил жену Бобровникова подать на развод, выписать того из квартиры, задурил голову глупой бабе и с полгода был ее любовником. Выпил с ней все его запасы французского коньяка и шампанского, виски, марочных вин. Много чего крепкого и вкусного было в кладовке Александра Борисовича до ареста... Взял за моду приводить к ней приятелей, которые тоже хлестали дармовую выпивку, уходя, Тухлый прихватывал с собой несколько бутылок и банок с консервами. Брал деньги в долг без отдачи. Наконец, эта дура сообразила, зачем она нужна бесу, и порвала с ним. Сейчас он всячески копает против него, Бобровникова. Наверное, действительно, нужно быть мелким бесом, чтобы за все добро, что сделал для него Александр Борисович, отплатить такой черной неблагодарностью. Есть люди, которые всегда за добро платят злом. Не способные сами творить добрые дела, они ненавидят тех, кто это делает.
— Глобов-то про все это знает?
— Босс все знает, — усмехнулся Александр Борисович. — По-моему, его забавляет этот мерзкий тип! Глобов философски относится к человеческим индивидуумам, ему хочется докопаться до истоков человеческой подлости, предательства. И подобные люди не вызывают у него отвращения. Поверь мне, рано или поздно он его вышвырнет, а пока наблюдает, делает выводы, точнее, изучает... Он теперь поручает Тухлому самые грязные дела, на которые еще способны лишь наемники из его охранного отряда. Те хоть применяют силу, а этот обман, коварство, шантаж!
— Я тебе сочувствую, — помолчав, обронил Иван. Он вдруг подумал, что, покончив с делом мелкого беса, теперь в самую пору прихватить из дому бельишко, веник и сходить в баню. — Жена тебе про него рассказала?
— Бывшая жена, — поправил Александр Борисович. — Она хоть и недалекая, а раскусила Тухлого. Как только перестала поить его моими коньяками и виски, да отказала в заеме денег, так и его любовь к ней кончилась! Это ее больше всего и возмутило. Баба есть баба, как-то позвонила ему и сказала, что пора бы долги вернуть, на что он пространно объяснил, что среди его любовниц она самая старая. И должна быть благодарна, что такой молодец, как он, обратил на нее внимание...
— Переживаешь?
— Знаешь, Ваня, нет, — ответил приятель. — Избавиться от плохой жены — это тоже чего-то стоит! Тюрьма, конечно, штука страшная, но она на многое мне открыла глаза. Там совсем другой мир, другие люди, если некоторых можно назвать людьми... Там было много времени, чтобы подумать о своей жизни... И пройдя весь этот ад, снова вернуться к изменнице-жене?