— Я вам сочувствую, но наше агентство этим делом не будет заниматься, — повторила Аня. — Если не верите, пройдите к нашему начальнику — он сейчас на месте.
Лола взглянула на дверь без таблички, шевельнулась на скрипнувшем стуле, но осталась на месте.
— А когда он будет?
— Иван Васильевич?
— Ну да, может, он что-нибудь сделает... — в голосе Ногиной прозвучали растерянные нотки. — Он уже раз помог мне...
— Вы имеете в виду дело о смерти Людмилы Бубновой?
— Бр-р! — содрогнулась на стуле Лола. — До сих пор иногда по ночам мне снится этот кошмар! Я ведь опознавала ее в морге.
— Елизавета Владимировна, вы можете позвонить Рогожину домой, — сказала Аня. — У вас есть наш телефон?
— Если вы уж все на свете знаете, то меня зовут Лолой, — резко сказала она.
— По делу Бубновой вы проходите как Елизавета Ногина, — невозмутимо ответила Аня.
Лола долгим взглядом посмотрела на нее, голубые глаза уже не показались Ане такими уж пустыми, и произнесла:
— Все правильно: Ивану именно и нужна была такая жена как вы...
Аня не стала выяснять, что она имела в виду, вытащив из каретки отпечатанные листы вместе с копиркой, сказала:
— Иван Васильевич завтра будет в десять часов на месте. Я ему скажу, что вы приходили.
— Уж сделай одолжение, милочка, — поднялась со стула Лола, еще раз взглянула на дверь шефа, но зайти туда не решилась. — У вас ведь вроде частная лавочка, а все тот же бюрократизм!
— Что вы имеете в виду?
— Кого ждете-то: мальчика или девочку? — уже на пороге поинтересовалась Лола.
— Вы можете определить на глаз? Я — нет.
— Жизнь у вас тут такая, что надо сто раз подумать, прежде, чем заводить детей, — мстительно заметила Лола. — Зачем плодить нищих?
— А у вас в Хельсинки рай?
— Смотри, и вправду все знает! — подивилась Лола. — Ладно, чернявка, как звать тебя не знаю, передай Жану, что я завтра до обеда навещу его.
— Моего мужа зовут Иван, — невозмутимо сказала Аня.
— Вы и разговариваете одинаково... — Закусив нижнюю губу недовольная Лола вышла и громко хлопнула дверью.
Тотчас приоткрылась дверь Тимофея Викторовича и он, высунув голову, поинтересовался:
— Тут что, уже стреляют?
— Пока нет, — ответила Аня. — Я ведь живая?
— Иван звонил? — озабоченно спросил он.
— Сказал, что позвонит еще, если ему понадобится подкрепление, — сообщила Аня и, снизу вверх взглянув на шефа, спросила: — Там может быть стрельба, Тимофей Викторович?
— Твой муж надел бронежилет? — вместо ответа спросил он.
— Разве его заставишь!
— Ты-то сможешь заставить, — улыбнулся он. — А может, Аня, нам с тобой сочинить приказик, чтобы наши сотрудники, отправляясь на опасные задания, надевали бронежилеты, а? Забудут или не захотят — мы их штрафовать будем.
— Мудрый приказ, — ответила она. — Сочиняйте, я сразу отпечатаю и повешу на доску приказов!
— Сочини сама, а я подпишу, — сказал шеф. — У тебя это лучше получится...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Сатанинские игры
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
1
Задувал холодный ветер и костер никак не занимался. Небо было чистое, белел среди деревьев снег, у толстых стволов он был усыпан сучками и коричневой трухой. Неподалеку пускал дробные очереди дятел. Других птиц не слышно. Он пожалел, что не захватил с собой посудину с бензином. Пришлось распахнуть полы ватника, загородившись от ветра, чиркнул спичкой, когда она занялась, уж в который раз поднес ее к наломанным сухим сучкам. На этот раз хилый желтоватый огонек прижился, стал лизать тонкие прутья, затрещали как сало на сковородке иголки. Запахло горелой хвоей. Рядом были приготовлены сучья потолще и нарубленные топором поленья. Их он подложит в огонь позже. Теперь гуляющий в пустынном лесу ветер помогал раздувать костер. Было тихо, лишь покачивались в бездонной вышине колючие макушки деревьев, да заунывно завывал в ветвях ветер. Снег белел и на откосе глубокого оврага. Когда-то он там собирал волнушки... А у той толстой сосны стоял огромный муравейник, который он разорил. Почему-то не любил красных муравьев и не мог пройти мимо муравейника и не разворошить его суком. Нравилось смотреть, как суетящиеся мураши тащили куда-то желтоватые яйца, личинок и всякую дрянь, что прячут в кладовых муравейников.
Передернув зябко плечами, застегнул на пуговицы ватник с оторванным карманом и стал глядеть на разгорающийся костер. Огонь быстро расправился с сучками, превратив их в розовый пепел, можно подложить ветви покрупнее. Дым не успевал подниматься высоко — его тут же подхватывал ветер и развевал над самыми вершинами. Так что в деревне никто его не заметит. Да и зимой лесных пожаров не бывает, а дым может быть и от костров лесорубов. Дятел снова выпустил пулеметную очередь, на этот раз поближе. В стороне гортанно курлыкнул ворон. Это его территория. Снег вокруг был заледенелым, ноздреватым. Середина марта. В прошлом году в это время лес был белым, были проложены лыжни, а в этом лишь после Нового года выпал обильный снег, а потом оттепель за оттепелью и вместо снега образовался неровный ледяной наст. Следов он не оставляет. Лыжники в Плещеевку не приезжают с конца февраля. Да это и не лыжники, а рыбаки. Чтобы сократить путь, они на лыжах с ящиками за спинами переезжают озеро Велье со стороны Глубокоозерска. Это в стороне, сюда если кто и забредет, так весной или летом, когда черника поспеет. Могут сельчане на лошади пожаловать за жердями для изгородей. Здесь много тонких высоченных деревьев, а еще больше сухостоя. Его не запрещается валить. Деревенские стараются рубить поближе к дому, вряд ли сюда потащатся...