— Глупые указы и законы отменят, — уверенно отвечал Андрей Семенович. — Да и кто их выполняет? Я знаю, что фермеры пока никаких никому налогов не платят. Все, что сейчас делается у нас — все это внове, идем ощупью, как в известной игре: горячо-холодно. Я, например, верю, что будущее России в фермерстве, сельском хозяйстве. Разве не позор — закупка зерна за рубежом? И не на этих нужно рассчитывать, — небрежно кивнул в сторону хилых домишек плещеевских жителей. — А на городских, инициативных людей, которые придут сюда. Этих спившихся бедолаг колхозы-совхозы, вернее, советская власть, развратили, разучили работать, да и много ли на селе молодых мужиков? Пьянь или старики и старухи, доживающие здесь свой век... — он задержал взгляд на Зинке-почтарке, прилипшей к изгороди. — А эта ворона чего рот разинула? Местная колдунья?
— Прямо в точку! — улыбнулся Антон. — Она своего мужика зарубила топором.
— Значит, не колдунья, — возразил Андрей Семенович. — Колдунья бы иначе отправила его на тот свет...
Татьяна Васильевна позвала мужа в дом, немного погодя они вместе вышли и объявили, что обедать придется на свежем воздухе — в помещении все не поместятся. Телохранители Глобова молча выполнили все указания хозяйки: вынесли столы в сад под яблони, стулья, табуретки, пятилитровую стеклянную банку с березовым соком. Ее поставили на деревянный ящик. Стол накрыли цветной скатертью, появились закуски, деревянное блюдо с. крашеными яйцами, противень с жареной рыбой и белые эмалированные посудины с заливным судаком. Из коробки Глобова извлекли «Столичную», коньяк, импортное пиво в красивых темных бутылках, половину осетра горячего копчения, колбасу, консервы, даже несколько связок желтых бананов. Почтарка расплющила свой крючковатый нос о доску, жадно наблюдая за приготовлениями к пиршеству.
Когда все уселись за сдвинутые столы, Андрей Семенович поднялся со стула — его усадили во главе стола, рядом с хозяевами, окинул всех веселым взглядом и сказал:
— Жаль, что мы, русские люди, позабыли, как праздновали наши предки этот великий православный праздник. Мне запомнилось от моих стариков, что в светлую Пасху до самого Вознесения Христова Сатана прячется в аду, а Иисус Христос ходит по земле... За то, чтобы все черные силы скрылись в аду, а хорошие люди зажили, наконец, по законам Совести, Добра, Церкви!..
2
Иван понимал, что миллионер просто так не забрался бы в такую глушь. Он даже остался ночевать в Плещеевке. Время он свое ценил и попусту никогда не растрачивал. А тут отправился с ними на вечернюю зорьку порыбачить. Кстати, ему повезло, вытащил на удочку килограммового золотистого леща. Радовался, как младенец, попросил его положить в холодильник, чтобы отвезти домой и показать своей Натали. Места Андрею Семеновичу очень понравились, похвалил и хозяйство Антона. Бобровников повсюду его сопровождал, а вот телохранители отдыхали: здесь не от кого было охранять шефа. Оба мускулистых парня загорали на берегу озера Велье. Мышцы у них были накачаны, как у известного американского артиста и культуриста Сильвестра Сталоне. До Арнольда Шварценеггера им, конечно, было далеко. Александр Борисович хотел было и на рыбалку отправиться с ними, но места в лодке не хватило.
Серьезный разговор состоялся всего за час до отъезда Глобова. Они сидели на скамьях под яблонями с узловатыми корявыми ветвями, усыпанными сиреневыми крошечными цветами, напоминающими мотыльков. Андрей Семенович уселся так, чтобы видеть лица своих собеседников. Он тер пальцем под носом, елозил ногой по яркой зеленой траве, но на ногах у него были не домашние тапки, а сапоги. Мечтательное выражение, которое у него было на рыбалке, исчезло с его волевого лица. Сейчас оно было суровым и деловитым. Ивану показалось, что серебра в его густой шевелюре прибавилось и у носа вроде бы морщинка углубилась, зато глаза были молодыми, ясными.
— Мне Иван Васильевич рассказывал о вас, — начал он без всякого предисловия, обращаясь к Антону, курившему дорогую американскую сигарету, предложенную Бобровниковым, сидевшим рядом с ним. — В Великополе мне и пришла в голову мысль заехать к вам, кстати, вы там известная личность...
— Еще бы! — усмехнулся Ларионов. — Два года воюю с местными бюрократами, будь они неладны!
— Да нет, вас там знают, как человека, давшего решительный отпор банде преступников. Наслышался, как вы их разоружили, связали и сдали в милицию...