«Странная все-таки у людей традиция» – думал он, задувая свечи.
* * *
– Егорушка, мы с тобой скоро отправимся в путешествие, – сказал профессор вечером, когда они вернулись.
Мальчик доверчиво посмотрел на него снизу вверх и улыбнулся, прижавшись к его большой руке.
Растрогавшись, Иван Аркадьевич, погладил его по голове и передал с рук на руки, вышедшей к ним, медсестре.
* * *
Георгий лежал в палате и думал. Наступал, может быть, самый главный момент в его жизни. Он представлял, как окажется перед Великим Собранием, как будет живописать исповедание о проделанных трудах. Не было ни единого сомнения: его формулы, отточенные до совершенства истины, не подведут его и в этот раз. Все дни напролет, кроме тех, что его забирал профессор, он снова и снова мысленно проходил задание.
Иное городище – есть, полный род – есть, тяжелые условия – определенно, чужой крест – отлично! Новая формула была готова, только подставить данные детей.
Георгий ждал. Он умел ждать. И только черная точка, неустанно преследовавшая его сознание, не давала ему покоя. За эти годы она выросла, превратившись в небольшой черный шар. Он не мог знать, что та ошибка, из-за которой Виктор оказался не у тех родителей, сломает не только его планы в этом задании, но и переиначит всю программу, в целом.
Глава VI
Две мужские головы склонились над новорожденным. Младенец спал безмятежным сном и, время от времени, улыбался. Иван тоже улыбался, а с Машей он разговаривал жестами, боясь разбудить малыша.
– Ну что ребята, поздравляю вас с рождением сына, – негромко сказал Иван Васильевич.
– Тс-с-с, тихо! Вы его разбудите! – с тревогой прошептал Иван.
– Не разбужу! Он пока еще не реагирует на звуки, – тем не менее доктор все же понизил голос. – И вообще, я вам рекомендую не создавать искусственную тишину для младенца. Приучите сейчас – потом сами маяться будете.
– Хорошо, учтем, – кивнул Иван.
– Как вы его назвали-то? Или еще не придумали?
– Решили Матвеем назвать, – Иван посмотрел на Машу.
Та смущенно улыбнулась и кивнула.
– Отличное имя! – сказал доктор, бросив взгляд на часы. – Оставляю вас, ребята, мне пора! Маша, буду у тебя завтра, переговорю с врачом. Пока, чемпион! – он погладил младенца, затем крепко пожал Ивану руку, подошел к Маше и смешно чмокнул ее в лоб.
– До свидания, семья! – Петров вышел и тихонько притворил за собой дверь.
– Ну что, мама, точно Матвеем назовем, не передумала? – Иван не мог отвести взгляд от сына.
– Матвеюшка, конечно! – слабым голосом произнесла она. Ее лицо светилось от счастья. Когда акушерка отдала ей крохотного и сморщенного младенца, Маша заплакала. Вместе со слезами из нее выходили все тревоги, переживания, страх и боль. На смену стремительно неслось что-то новое и яркое. Незнакомое доселе чувство заполнило ее всю, без остатка. Чувство, о котором могут знать только матери. Да, первоначальные прогнозы подтвердились, мальчик родился с синдромом Дауна. Но это ничего не меняло в их решении. Да и не могло изменить.
– Милая, как ты себя чувствуешь? – Иван присел на край кровати.
– Все хорошо, папа. – Маша улыбалась ему, но глаза наполнились слезами.
– Родная, ты чего? Ну чего ты плачешь, Машенька моя! – Иван потянулся к ней и стал целовать ее лоб, ямочки на щеках, губы.
– Я буду это делать, пока ты не перестанешь плакать, любовь моя, – он нежно держал ее под голову.
– Я от счастья! Мы теперь настоящая семья, понимаешь?!
– Конечно, понимаю! Я давно это понимаю! – Иван с любовью смотрел на жену.
– Не понимаешь ты… Я плачу, потому что у меня появилось то, чего я никогда в жизни не имела, – она всхлипнула от избытка чувств и повторила снова: – Не имела… И только в мечтах могла себе это представить, понимаешь?.. Сегодня сбылись все мечты… Они сбылись, понимаешь?.. Моя мать отказалась от меня в роддоме, отца я вовсе не знаю. Детдом… Все детство я ждала, ждала, что меня кто-нибудь заберет в свою семью. Но никто не забирал. И тогда я придумала, что, если это случится, я поверю во всех волшебников на свете, – Маша улыбалась и плакала одновременно. – К нам часто приходили взрослые, чтобы выбрать кого-нибудь. Я каждый раз бежала, думая, что они пришли за мной. Всегда забирали кого-то другого. На меня никто не обращал внимания. И я… перестала ждать. У нас в актовом зале стояло фортепиано. Я убегала туда, поднимала крышку и пыталась играть, подбирая мелодии. Наш музыкальный руководитель как-то услышала мою игру и начала заниматься со мной. Она сказала, что у меня абсолютный слух. И ноты пришли в мою жизнь. Музыка помогала мне жить. Она помогла мне выжить… Ну а потом… К нам с концертом приехали студенты из музыкального училища со своим преподавателем Еленой Викторовной. Прослушав меня, она сказала, что с таким слухом я должна учиться музыке профессионально, и что не простит себе, если я не получу такого образования. Вот так я оказалась в музыкальном училище. Елена Викторовна жила одна, у нее тоже никого не было. Она предложила переехать к ней.