Георгий был потрясен увиденным. Он поднялся над землей и полетел обратно в перинатальный центр.
Каждый сегменторий насчитывал три собрания ангелов. Георгий служил в первом, который защищал души старшелетних, то есть людей, которым перевалило за восемнадцать. В это собрание отбирали самых сильных и одаренных ангелов. Второе собрание состояло из ангелов, только окончивших школу, с рейтингом четыреста и выше. Они ведали отроками, то есть молодыми душами от семи до восемнадцати лет. Третье собрание – учащиеся школы. Жизнь на Земле они изучали по жизнедеятельности детей от рождения и до семи лет, с участием отроков и старшелетних.
Младенцы до семи лет жили в безопасности. Это был непреложный Закон со дня сотворения мира. Гвардейцы веками искали возможность атаковать души с рождения, и каждый раз терпели поражение. Все их попытки были безуспешны.
Георгий вернулся к своей оболочке. Лонжа за время его полета превратилась в тончайшую нить и теперь опутывала бокс легкой невидимой паутиной.
«Не сдаваться! Решение до́лжно быть. Время есть. До́лжно мыслить», – Георгий копался в памяти, раскладывая накопившиеся со дня поступления в школу знания по полочкам. Он понимал, что столкнулся с неизвестной проблемой. Ничего похожего он не ведал. Почему в задании об этом не было сказано ни слова, для него было загадкой. И он твердо намеревался ее разрешить.
«…Но почти все допустили одну и ту же погрешность. На Земле у вас не будет времени делать все по Правилам. Там нужна смекалка, сильная смекалка! Скорость выполнения важнее всего остального. Но остальное не может страдать от скорости!..» – всплыли слова Коловрата.
Так вот о чем он вещал! До́лжно мыслить. Смекалка, смекалка, смекалка!
В бокс, время от времени, заходили люди в белых халатах, записывали показания, меняли раствор в капельнице и уходили. Георгий смотрел сквозь них, он погрузился в пучину мыслей и потерял счет времени.
Наступило утро. Второй день он решил провести, наблюдая за происходящим. Чтобы разрешить это неожиданно возникшее препятствие, он вернулся к клинической больнице. Устроившись на крыше соседнего здания, ангел весь день изучал работу приемного отделения.
Кое-что стало проясняться…
Третий день он провел в той же позе, только рядом с онкоцентром. Мыслительный процесс наконец-то встал на смысловые рельсы и, как бронепоезд, несся, сметая на своем пути все препятствия. Разрешение приближалось к Георгию, маня разгадками.
На четвертый день ангел облетел детские центры и больницы, все больше обретая уверенность в своей правоте. Георгий торжествовал. В теории разрешение было оформлено и готово. Оставалось провести практические испытания. И если его теория верна, то собрать необходимый материал – было трудами времени.
* * *
Пятый день.
– Господи, величие твое несокрушимо! Да пребудет сила мудрости твоей! – Георгий вылетел в окно.
Из метро вышла женщина с ребенком. Ее лицо было в каплях пота. Перекатываясь, как утка, она медленно шла, еле переставляя ноги. Цветастый безразмерный сатиновый сарафан не мог скрыть ее пышные телеса. Шерстяная кофта, надетая поверх сарафана, обтягивала толстые руки. За ней шла худенькая девочка. На фоне своей матери девочка смотрелась тростиночкой. Ребенок волочил по земле большую матерчатую сумку.
– Ну что ты возишься, давай быстрее! – из-за отсутствия шеи, женщина вынуждена была повернуться всем телом. – Нинка, сколько можно тебя ждать? Ты что, паразитка, сумку то по асфальту волочишь? Зараза, ну, если ты ее порвала! – мать выхватила из рук девочки сумку так, что та еле удержалась на ногах.
– Прости мам, тяжело. – Девочка виновато смотрела на мать.
– Тяжело ей. Тяжело Никите! Ему три года всего, и два из них умирает в этой чертовой больнице! А тебе уже семь лет почти и хоть бы что! – До ворот лечебного учреждения им оставалось метров сто.
Георгий перегородил дорогу грузной мамаше. Его рука опустилась ей на голову.
– Ой, что-то не хорошо мне стало. Ну-ка, сядем, вон, на лавку, – женщина почти рухнула на скамейку у автобусной остановки.
Тяжело дыша, стала рыться в сумке.
– Где этот чертов валидол? Ох… ох… так помрешь, и никто не поможет… – Наконец она достала блестящий блистер, выдавила из него одну таблетку и сунула себе в рот. – Вот так. Посидим немного. Не отходи далеко, слышишь? И на дорогу не выбегай, поняла меня? Нинка! – Мамаша закрыла глаза и стала медленно дышать носом.
– Да мам, поняла! – Девочка увлеченно играла в воображаемые пятнашки. Она смешно прыгала неподалеку, поочередно задирая длинные ножки.