– Алису я возьму за руку, а ты на скамеечке посидишь, – с этими словами Матвей действительно потянул за собой сестру, направляясь к входу в храм.
«Какой он невероятный! Совсем по-взрослому разговаривает! Папина копия. Один в один…» – мысленно восхищалась Маша, идя вслед за детьми.
Перед входом ее сын остановился на мгновенье, а потом стал подниматься по ступеням. Алиса шла с трудом, волоча ноги от усталости, но все-таки шла. И, к удивлению Марии, ни пикнула ни разу, пока они были внутри.
Дети уснули почти сразу как сели в машину. Мария вела осторожно, пробираясь домой по вечерним пробкам и ругая себя за то, что она позволила им так сильно задержаться.
Дома оказались сильно под вечер. Дети, как сомнамбулы, проковыляли в спальню и уснули в своих кроватках.
Когда пришел домой Иван, ему открылось сонное царство. Вся семья сладко посапывала. Он поставил цветы в вазу, торт в холодильник, и отнес в детскую огромную связку разноцветных воздушных шаров. Праздника, который папа решил устроить в честь первых слов Матвея, домочадцы немного не дождались.
На лето решено было отправить Машу с детьми к деду на дачу.
– Надо было «Газель» заказать, – бурчал Петров, загружая второй раз машину под завязку.
– Дед, ты как будто не рад, что мы к тебе переезжаем, – Маша улыбалась, наблюдая, как ее мужчины грузят в машину бесконечные коробки с детскими вещами.
– Не говори ерунды, Мария! У тебя всего два ребенка, а коробок на весь детский сад! – Он пытался закрыть багажник, приминая верхнюю коробку.
– Скажи спасибо, что мы пианино не взяли с собой!
– Вот спасибо, так спасибо! – Петров отвесил шуточный поклон.
– Я намерена учить детей грамоте, вот! – сообщила Маша с гордостью.
– Так это ты столько ручек с карандашами набрала? – улыбнулся Иван. – А остальное?
– Тетради в линеечку и альбомы для рисования! – поддержал шутку Петров.
– Ой, альбомы! – Маша кинулась к подъезду.
– Милая, вернись! Я потом привезу!
– Все, по машинам! – скомандовал дед. – Дети, кто со мной?
– Я!
– И я!
Матвей с Алисой наперегонки кинулись усаживаться.
– Вань, я выдвигаюсь, – сообщил Петров, забираясь на водительское место. – Будем вас ждать на даче!
– Хорошо! Езжайте, – Иван хлопнул дверцей и пошел вслед за Машей.
Дома Маша копалась в книжном шкафу, выкладывая какие-то книги.
– Любимая… – он нежно обнял ее сзади. – Дед с детьми уехали, нам все равно их не догнать, так может…
Иван развернул ее к себе, взял на руки и понес в спальню.
* * *
Алексий прибыл к Залу Силы. Многое изменилось с тех пор, как он с херувимами виделся с Виктором. Учитель понимал – программе необходимы поправления. Он был частично согласен со своим учеником. Может, программа и не требовала глобальных поправок, но в первоначальном изложении она не годилась. Херувимы тогда согласились с ним. И за этим больше ничего не случилось. Творцы Фолианта наложили запрет на дальнейшие встречи Учителя с Виктором ровно до будущих поправлений программы. Алексий ждал, время шло.
«Виктору недо́лжно выходить из здоровой оболочки. Он нарушит истину Солнцерона, – Алексий все больше размышлял о будущем своего ученика, который в этой гибельной для ангела истории, находился на грани… – Не хочу даже мыслить об этом. Если не будет внесено изменений до начала… я не дам ему выйти».
– Вас приглашают на Великое Собрание Двенадцати. Оно состоится через три дня, ровно в 9:00 – Страж-посыльный поклонился Учителю и убыл.
Программа началась без Виктора.
Прошла неделя.
«Значит, Георгий уже прибудет обратно. Ну что ж, вслушаемся в него» – Алексий предполагал, что за отсутствием Виктора в программе она будет исключительно прекращена.
Он сделал должное, охраняя своего ученика от непоправимых последствий для ангела за самонадеянный выход из земной оболочки «солнечного ребенка».
Рядом с Залом Силы собрались трое. Учитель, Сименон, куратор Георгия, и Назарет. Его одежды опять переливались всеми оттенками красного.
– Великое дело! Какое великое дело было вложено в него! А я вещал! До́лжно ли стихии творить важное! – Назарет впился взором в учителя.
– Помыслы ваши мне неведомы. Представьте их яснее. – Учитель спокойно лицезрел наставника Виктора.
– Так есть. Ваш ученик разрушил программу, сотворенную величайшими!
– Назарет, вас просят, – секретарь Собрания указал в сторону.
Они остались вдвоем с куратором Георгия. Наступило молчание. Алексию нестерпимо хотелось задать единственный вопрос.
«Ждать. Не позволять себе творить ненужное». – Учитель погрузился в размышления.