Она прервалась, чтобы выпить воды из стакана.
Петров, воспользовавшись паузой, включил свой микрофон.
– Будьте добры, номер приказа можете сказать? – поинтересовался он.
– Конечно! Он висит на сайте Минздрава нашей области. – Она продиктовала номер приказа. – Теперь расскажу, как у нас это происходит. Во всех больших городах нашей области, где существуют перинатальные центры, мы создали кабинеты для женщин с высоким риском рождения детей с патологиями. До объявления диагноза с ними работают гинекологи, после скрининга и выявления патологий, назначается перинатальный консилиум, в состав которого входят очень много врачей разных профилей. После консилиума начинается работа наших генетиков и психологов. Во втором триместре роженица проходит второй скрининг. И опять она присутствует на медицинском консилиуме. Поэтому протокол консультирования беременных женщин на всех этапах вынашивания имеет очень большое значение! У нас, например, не всем акушеркам позволено разговаривать с такими женщинами. С ними могут общаться только подготовленные специалисты. У меня все! – Докладчица отключила микрофон.
– Да уж… А у нас все, кому не лень, – произнес седовласый сосед Петрова.
– Согласен, – кивнул профессор.
– Емельянов Иван Аркадьевич, – мужчина в соседнем кресле приветственно протянул руку.
– Петров Иван Васильевич, приветствую тезка! – негромко ответил профессор, отвечая рукопожатием.
Следующей взяла слово чиновник министерства здравоохранения области Ульяна Васильевна Высоцкая:
– Я хотела отдать должное тому созданному алгоритму, и тому, что уже сделано врачами, теми, кто был первопроходцами в нашей области. Первое, что хотелось бы сказать – зачастую органы исполнительной власти и медицинские учреждения, они… э-э-э… есть такое выражение – хотят догнать и осчастливить.
– Причинить добро, – громко сказал Емельянов.
– Причинить добро, точно! – улыбнулась ему Ульяна Васильевна. – Так вот, при этом, не спросив – а что же действительно нужно человеку или семье для того, чтобы они стали счастливыми? Или хотя бы имели возможность интегрироваться в жизнь. Я прекрасно помню свой первый круглый стол. Помню, как Лариса Константиновна рассказывала о своих ощущениях, когда ей сразу и безальтернативно предложили отказаться от ребенка. За ней выступили еще несколько мам, которые говорили о том же. Это было для меня потрясением. Потому что мы-то считали, я, как чиновник, как человек, который формирует нормативную базу и приказы, я была уверена, что это же должно быть понятно каждому – ни у кого нет права мотивировать на что-то родителей. Когда мы получили такую обратную связь, это был шок. И старт для того, чтобы начать работать. Мы обнаружили целую кучу всевозможных проблем, с которыми реально сталкивается семья и ребенок. Все эти вопросы предстояло нормативно проработать. Когда устанавливать инвалидность? Если инвалидности нет, то есть ли право на получение социальных льгот? И так далее. Вопросы, которые касались образовательных программ, нас волновали не меньше. Но тогда вся система была абсолютно в зачаточном состоянии. Представить себе, что ребенок пошел в общеобразовательную школу или садик, в две тысячи восьмом году было вообще немыслимо. А это ведь было всего десять лет тому назад. Поэтому очень важно было понять потребности семей и реально оценить, чем мы можем быть полезными. И что мы можем сделать в рамках нормативно-правовой базы финансирования и кадрового потенциала. Мы пытались понять, что должны изменить для того, чтобы снять эти вопросы. Еще один важный этап – вопрос просвещения всех трех сторон: родительского сообщества, специалистов и людей из гражданско-правовой службы, которые принимают решения, то есть законодательной и исполнительной власти. Спасибо огромное, Лариса Константиновна, потому что вы начали про маршрутизацию. Это самый первый этап.