Он подхватил сына на руки, поднялся и побежал, что есть сил, в обратном направлении.
– Ты че, охренел?! – начал один из мужиков, стоявших рядом с его загородившей проезд, машиной.
Вокруг собралась уже кучка водителей. Но, увидев ребенка на руках бегущего к ним человека, мужчины моментально освободили дорогу, дав возможность машине с пострадавшим ребенком беспрепятственно выехать на автостраду.
Емельянов отчаянно сигналил. Он стремился в больницу, где его уже ждали. Он то и дело перестраивался из одной полосы в другую, готовый в этот момент таранить все, что попадется ему на пути. Попутные машины шарахались, отъезжая на безопасное расстояние от сумасшедшего водителя.
Каталка ждала у входа в приемное отделение. В операционной собрались все реаниматологи дневной смены.
Автомобиль, взвизгнув тормозами, застыл у входа. Емельянов выскочил из машины, аккуратно достал с заднего сиденья безжизненное тельце ребенка и побежал к встречающим.
– Только не умирай! Я прошу тебя, Егор! Я тебя заклинаю, не умирай! – все повторял он, передавая ребенка врачам. Иван Аркадьевич, вдруг обессилев, рухнул на ступень больничной лестницы. Сердце колотилось как бешенное. Дыхание перехватило. Профессор обхватил голову руками, закрыл глаза и стал молиться.
– Иван Аркадьевич, – рядом оказалась Света, медсестра его отделения.
Она закатала его рукав, быстрыми движениями измерила давление. Потом достала подготовленный шприц с лекарством и сделала укол.
– Иван Аркадьевич, пойдемте внутрь. Вам нужно лечь, – к ним подошел внушительного вида санитар, напоминающий скорее штангиста-тяжеловеса. Он деликатно подхватил профессора под руку и, повел в приемный покой.
Емельянов проспал весь день в отдельной палате. Никто так и не решился его разбудить.
«Господи… – раздался шумный вздох. Георгий открыл глаза. – Опять больница?»
Что-то щелкнуло, и Георгий медленно стал подниматься под потолок.
«Где я?! Что со мной… Это не та больница! Я здесь не был. Или был? Не помню».
Георгий осмотрелся. Просторное помещение, отделанное кафелем, было заполнено пустыми каталками. Из окон, расположенных под потолком, струился рассеянный свет вечернего заката. На единственной каталке под белой простыней лежал ребенок, с которым его соединяла лонжа. Она стала менять цвет на красный… Память возвращала Георгия к событиям четырехлетней давности.
Теперь синий… Георгий не двигаясь, смотрел на картинки, стремительно проносящиеся перед глазами. Будто неведомый киномеханик придумал показать ему фильм на кафельной стене этого странного помещения.
Черный… Лонжа стала расползаться в нескольких местах. Тончайшие нити рвались, освобождая ангела от оболочки. Темная как смоль лонжа растворилась в сумерках приближающейся ночи.
«Мне до́лжно найти Виктора. Теперь я ведаю зачем».
Сознание наконец вернуло ему то, что так тщательно скрывало все эти годы.
Глава XI
Алиса, неожиданно для себя, ехала с дедом на дачу. Она не понимала, почему, когда они вернулись из поликлиники, ни Матвея, ни Егора дома не было. Почему мама сразу же кинулась во двор на розыски. Почему потом они опять уехали из дома, так и не дождавшись брата с Егором. И почему, наконец, вместо того чтобы вернуться домой, дед, к которому они приехали, вез теперь ее на дачу? Столько вопросов было в ее маленькой головке, и никто не хотел отвечать ей.
Всегда веселый дед включил в машине аудио сказку про Карлсона и молча уставился на дорогу, время от времени бросая взгляды на Алису в зеркало заднего вида.
– Дед, а почему мы едем на дачу? До дня рождения же… – девочка начала на пальцах считать дни недели, – шесть дней? – Ей почему-то совсем не хотелось слушать про Карлсона.
– Лисенок, родители дали команду, мы и едем, – дед внимательно смотрел за движением.
– А Матвей с Егором? Когда приедут к нам?
– Слушай, а давай в «Макдоналдс» заскочим?
– Давай! А ты купишь мне Хэппи Мил? И мороженное!
– Нет, мороженное не куплю. Только Хэппи Мил… зато сразу штук пять, идет?
– Да ну?! Ты мне купишь пять Хэппи Милов? – Алиса захлопала в ладоши.
– Только, чур, папе с мамой не рассказывать, договорились?
– Да! Я один оставлю Матвею, другой Егору. Остальные, пожалуй, сама съем.
– Да ты можешь их все съесть сама, я еще куплю.
– А мы что, до дня рождения, вдвоем с тобой будем? Что, даже мама не приедет? Давай тогда, пожалуйста, вернемся, а? Я не хочу без Матвея на дачу.
У Петрова сжалось сердце. Он не знал, что отвечать. Его спас зазвонивший телефон.
– Да? Слушаю… Не берет трубку? Сейчас дозвонюсь в центр, – профессор запарковал машину у «Макдоналдса».