«Доставить на дачу и… прекратить думать!»
Измученная дорогой, Алиса капризничала. Они, то и дело, останавливались. То купить воды ребенку, то ее любимых мандаринов, то еще чего-нибудь этакого. Дед старался не отказывать внучке ни в чем.
На дачу прибыли, когда вечер уже давно сменил день, сгущая сумерки над лесом. Петров устроил Алису на диване перед камином, обложив игрушками и всякими вкусностями. Разжег камин, включил сказку про Золушку и вышел на крыльцо. Тишина. Он достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Спазм перехватил горло. Удушающий кашель возмутившихся легких выпустил дым рваным облаком. Он сделал вторую затяжку. Легкое головокружение заставило профессора присесть на ступень деревянного крыльца.
Как же такое могло случиться? Это же невозможно, что бы так… и сразу… Оба… Непостижимо!
Сознание отказывалось верить в происходящее. Петров видел смерть не единожды. У него, как и у любого врача, со временем это страшное таинство выработало защитную реакцию организма, отказывая разуму в естественном саморазрушении. Но то, что произошло сегодня, ему казалось каким-то чудовищным сном. Он затушил сигарету и достал мобильный.
– Вань, что нового? – спросил он, после того как набрал Морозовых. – Да, мы на даче… Все нормально, как у вас? … Емельянов звонил?.. Да? Он с вами?.. Я знаю уже… Как он?.. Долго еще вас мурыжить там будут?.. Понятно. Передай Аркадьевичу, чтобы дурака не валял и ехал после ко мне. Я его буду ждать, все равно не усну сегодня. Хорошо. Держи меня в курсе. За Алису не волнуйтесь. На связи!
Профессор отключил вызов и зашел в дом.
Алиса спала. Дед взял внучку на руки и отнес на второй этаж. Осторожно снял с нее верхнюю одежду и накрыл пуховым одеялом. Потом спустился вниз, достал из стеклянного шкафчика початую бутылку коньяка, оставшуюся еще с Нового года, налил полный стакан и залпом выпил. Жидкость, обжигая горло, разлилась внутри расслабляющим теплом. Петров выключил телевизор, подбросил в камин поленьев и сел в кресло напротив. Языки пламени с жадностью вцепились в подкинутые дрова, издавая сухой треск радости продолжения царствования огня. Глядя на вновь разгорающиеся пламя, профессор погрузился в мысли, которые, спасая мозг от реальности, быстро унесли его в далекое прошлое. В счастливое детство, где даже самые страшные моменты казались ненастоящими и сказочными.
Мама.
Ее наполненные любовью глаза. Ее улыбка. Такие теплые и шершавые ладони… Его мама приехала в Москву молоденькой девушкой из таежной деревни Тарутово. Все ее детство прошло с родителями и пятью братьями в тайге. Когда их отца на охоте задрал медведь, мать собрала детей, свои скромные пожитки и перебралась в деревню. Нина так бы там и прожила всю жизнь, если бы, ее молоденькую и наивную, не опорочил соседский Сенька. Боясь позора, она уехала за тысячи километров от родного дома. Председатель совхоза однажды на собрании рассказывал деревенским про Москву, которую он посетил. Она запомнила, как он говорил, что в Москве, как и в лесу, можно заблудиться. Там никому ни до кого дела нет. Вот она и выбрала этот город. Скоро попрощалась с родными и отправилась в свою взрослую жизнь. Ее взяли на работу дворником, выделив комнатку в восемь квадратных метров. Туда она и принесла новорожденного Ивана. И пусть у него не было игрушек и цветных книжек, но детство свое он никогда не забудет.
Мамочка.
Долгими зимними вечерами она рассказывала маленькому Ивану удивительные истории про тайгу, про людей, живущих в лесу. Про красоту природы, про зверей и птиц. Про добро и зло. Про несокрушимую силу и правду жизни. Простота ее души разливалась необъятным морем любви в его жизни. Он для нее был самой большой драгоценностью. А она для него стала центром вселенной. Дружно и весело летом они вместе мели дворы, зимой чистили дорожки от снега. В детстве ему казалось, что это естественно и правильно. И что так живут все дети. И только в третьем классе его несчастная первая любовь к девочке Юле, которая выбрала другого, стала менять его детские представления. В память тогда врезалась его отчаянная попытка обратить на себя внимание. Он подарил этой девочке цветок, купленный на последние в семье деньги. И как мама потом переживала, даже больше него, что девочка выбрала другого мальчика. Такая простодушная и добрая, мать дарила Ивану драгоценную теплоту своего большого и щедрого сердца. Не было в ней ни зависти, ни злости, ни корысти, ни обиды. Она любила жизнь и любила людей, искренне веруя в добро, которое всегда побеждает зло.