– Что это? – Георгий вопросительно глянул на собрата.
– Однажды мне пришлось передвигаться со своим «лютиком» на этом странном инструменте. Еще раньше я изучил места их скопищ. Мест множество, и «лютиков» там более чем надобно.
– Верую! До́лжно испытать.
– Тогда с милостью Господа! – взор Виктора слился с помыслами брата.
– Виктор, смотри! – Георгий указывал на ангела, приближающегося к ним.
– Собратья! – воскликнул тот. – Ведомо ли мыслить, как рад вам! Душа моя ликует! Я только что стал свободен и отправился на ваши поиски. Молитвами Алексия появился я на Земле. Мне должно поведать вам помыслы Учителя.
Это был Пантелеймон. Он сиял от счастья. Пантелеймон учился в начальной школе и подавал большие надежды. Он был лучшим учеником очередного созыва.
– Доброта Учителя не ведает границ! – Виктор с Георгием по очереди обняли ангела.
Они не менее были рады видеть посланца их великого Алексия.
– Готовы вслушаться в тебя со всем вниманием!
– Главное, – поспешил сказать гость, – Виктор, твой рейтинг аннулирован и указом великих Престолов тебе до́лжно по прибытии отправиться в начальную школу для повторного обучения. А про тебя, Георгий, нет никаких вестей. Ты исчез, и никто не ведает, что с тобой. Все в этой программе было странно с самого начала. Ее закрыли без права восстановления. Вам не до́лжно ее продолжать.
Виктор спокойно слушал ученика школы. Его лицо выражало принятие и умиротворенность. Георгий, напротив, был сильно напряжен.
Пантелеймон замолчал и радостно посмотрел на ангелов, думая о том, как же быстро осуществилась его мечта найти пропавших участников загадочной программы.
– Что ты мыслишь, Виктор? Неужели, когда мы так близко к мечте, мы оставим помыслы о лучшем? Но так не до́лжно быть! – Георгий все больше неприятно возбуждался от мысли вернуться в сегменторий простоволосым стражем.
– Я мыслю о продолжении программы, – отозвался Виктор. – Мой путь проложен в школу. Со всем смирением я исполню Волю Великого Собрания. Но впереди у меня восемь дней свободы. Я не связан обязательствами. Я стоик и… как все знают, стихиен. Нет мне ныне суда выше, чем я сам. Все, что до́лжно – истиной станет. Но ты?! Так ли надобно тебе сие безумство? Твои подвиги никто не оспорил. Ты можешь загубить свое достоинство, если продолжишь со мной путь! Ведомо мне, брат мой: мыслить о будущем своем сейчас для тебя важнее важного!
– Я мыслил последние четыре года. Сила мысли моя иссякла. Все, о чем мечтал – поведал тебе с истинной верою. Да пребудет со мной мудрость Отца нашего. Только в трудах нам осилить дорогу. Мы едины. Да будет воля Твоя Господи, яко на Небеси и на Земли!
Ангелы крестным знамением скрепили мощь свою в верности друг другу и вечной памяти об этом, знаменательном для них обоих, путешествии к людям.
– Позвольте слово молвить, – Пантелеймон оглядел собратьев.
– Вещай, Пантелеймон, – разрешил Виктор.
– У меня было восемь дней, чтобы разыскать вас и передать послание Учителя. Теперь у меня девять дней ожидания возврата в школу. Позвольте, великие стражи первого собрания, быть вам полезным. Мои старания имеют отличия. Труды мои признаны верными и единственно должными, все, что…
– Ну-ну, Пантелеймон, остановись в потоке славы своей нераспустившейся. Скромность украсит любое светлое чело. И даже семь пядей в нем не будут противиться! – Виктор вещал с притворной серьезностью.
– Как мыслишь, брат Виктор? – вступил в разговор Георгий. – Не до́лжно ангелу без трудов пребывать. Ведаю, полезный школяр нам встретился. Вспомни, Учитель простым помыслам не учил нас. Значит, надобность нам в Пантелеймоне есть. Да и заслуги его достойные, если не мечтает только!
– Да Господь с вами! Можно ли даже мыслить деяние такое! Вот вам крест, истину ведаю о заслугах своих! – Пантелеймон с жаром крестился, пытаясь убедить собратьев.
– Истинно! Веруем! – хором ответили они.
– Быть! – воскликнул Виктор. – А теперь алкаю ведать вам мысли свои о следовании Фолианта!
– Готовы вслушаться в тебя!
И Виктор стал излагать придуманный план реализации программы…
* * *
– Вот как я мыслю ее в первоначальном чтении, – через несколько минут закончил он.
Георгий с Пантелеймоном смотрели на него восхищенными глазами.
– Помыслить столь дерзновенное?! Какая же сила в тебе пребывает? – Ангелы дивились Виктору, но души их ликовали.
– У меня мысли дополнить решение ваше великое. Позвольте? – Пантелеймон увлеченно заплетал косичку на своей длинной бороде.
– Вещай, – позволил Виктор.