– Сколько денег?
– Пять.
– Рублей?
– Разумеется.
– Я был ближе тебя к истине. Кто из нас гений? – Морозов задумчиво посмотрел на Костю.
– Вань, прежде чем начинать эту историю, еще раз подумай хорошо. Ведь это только начало! Ты вообще потянешь? – Костя озабоченно смотрел на друга.
– Людям всегда всего мало, только ума всем хватает, – с улыбкой произнес Иван. – Хорошо, я понял тебя, Матвей. Неделю беру на обдумывание.
Официантка принесла их заказ.
– Вот и хорошо, – отозвался Костя, потирая руки. – Голодный, как зверь! Матвей, делись своими впечатлениями о жизни заморской. А мы будем есть советский ланч и завидовать тебе!
Матвей улыбнулся:
– Ну да! Кто бы завидовал, да только не ты!
– Правда, расскажи, интересно же! Я не был ни разу в Штатах, – поддержал Костю Морозов.
Матвей охотно согласился поведать историю своей жизни в Америке. Он был отличным рассказчиком. Два часа его повествования пролетели как пять минут. Расставаясь, они еще раз крепко пожали друг другу руку, пообещав непременно встретиться.
Иван отправился за покупками для праздничного ужина. Маша, как всегда, накатала ему сочинение на тему «Бери все, что видишь, – что не пригодится сейчас, понадобится потом».
После супермаркета Морозов поехал в церковь. Припарковал машину в разрешенном месте, оставшийся путь решил пройти пешком. Он шел вдоль изящной ограды с кованой решеткой, разглядывая восхитительную работу неизвестного мастера, который так искусно выковал из чугуна образ распускающегося цветочного бутона. Открыл калитку и вошел во двор церкви Святителя Николая. Иван с детства любил эту церковь. С бабушкой они ходили только в нее. Удивительным образом она стала в его жизни островом спасения и символом веры, добра и необыкновенной любви. Перекрестившись перед храмом, Иван уверенно зашел внутрь. Через час он вышел с блаженным выражением лица и, не спеша, направился к парковке.
* * *
– Приветствую тебя, Аркадьич! – Петров только что набрал номер Емельянова.
– О-хо-хо! Привет, дорогой, рад слышать!
– Ты не желаешь к нам сегодня присоединиться? Мы вечером небольшой праздник хотим устроить в честь… малышей.
– С удовольствием и всей душой присоединяюсь к вам! Но лично быть не смогу. Застал ты меня в аэропорту, убываю в Новосибирск.
– Ого! Надолго?
– Планирую на год, а там как Бог даст.
– Ну ты даешь, батенька! А как же твой центр? Ты ж без него не сможешь?
– А я ради него и улетаю. Мечтаю что-нибудь умное написать во благо, как говорится, общества. Голова лопается от знаний. Пришло время делиться.
– Силен, брат! Буду скучать по вас, барин, безмерно!
– Так пишите, голубчик, как невмоготу станет, выпишу вас к себе! Места знатные, люди могучие.
– А як же! Всенепременно, кормилец! Ты отпуск, что ли, взял?
– Можно и так сказать. Товарищ давно звал. Он там одним из научно-исследовательских институтов заведует. К нему в Академгородок и еду.
– Завидую белой завистью! Успехов тебе в трудах твоих праведных! Обнимаю дорогой, будем на связи!
– Спасибо, Васильич, за добрые слова, обнимаю!
Петров завершил вызов и задумчиво уставился в окно.
* * *
В Шереметьево, куда прибыл Емельянов, было полно народу. Тут и там, прямо на полу, расположились ожидающие вылета пассажиры. Табло светилось красными буквами. Почти на каждой строчке горела надпись «отменен». Очередная авиакомпания приказала долго жить. Бедные туристы, чей отдых закончился, так и не начавшись, все еще надеялись на чудо. Емельянов нашел на табло свой рейс: «Задерживается».
«Ну вот, начинается» – недовольно сморщился профессор и двинулся к справочной.
– Девушка, будьте ласковы, поведайте историю про мое путешествие в славный град Новосибирск! – Он с надеждой смотрел на молоденькую диспетчеру с ярко-красной помадой на пухлых губах.
– Ваш рейс задерживается на три часа в связи с плохими метеоусловиями.
– Да?! У нас вроде солнце, или я что-то путаю?
– В Новосибирске нелетная погода, – виновато улыбнулась девушка.
– Понял вас, благодарствую! – Емельянов посмотрел на часы и двинулся в зал ожидания повышенной комфортности для пассажиров, летящих бизнес-классом.
– Будьте добры, двести граммов Hennessy, – сделал заказ профессор и стал искать глазами свободное место. Но пустых столиков не было. Его взгляд задержался на мужчине, который одиноко сидел с коньячным бокалом в руке в углу зала.
– Позволите? – вежливо спросил профессор, приближаясь.
– Нет проблем, присаживайтесь! – ответил с улыбкой высокий блондин. Его пронзительный взгляд беззастенчиво синих глаз выражал невыносимую тоску. Емельянов сел напротив, достал ноутбук и углубился в чтение. Официант поставил на столик перед ним бокал с коньяком и миниатюрную вазочку, наполненную дольками лимона.